4
0— Первым поймал штырь и заработал чем-то по затылку.
— Мама через огонь по железной платформе бежала, — тихо, словно делясь секретом, шепнул Марк. — Там дышать было нечем. Такое пекло, а она бежала и нас на магнитной доске тащила за собой. Папа совсем плохим был. Я думал — конец всем нам, а она вытащила.
Пожилой миранец, наверное, впервые за все время взглянул на меня. Столько уважения скользило в его взгляде. Такого отцовского, основательного.
— А я всегда говорил — человеческие женщины хрупки снаружи да несгибаемые внутри. Так что, Шу, сынок, все ещё хочешь сидеть в своем кабинете, или всё-таки займешь моё место? Я механик, да и не возраст мне мотаться. Уже никак. Тем более, женщина твоя не чужая нашей Кристе и её малышке. И Суниру, конечно. Хочешь ты или нет, а частью нашей семьи всё равно станешь. Судьба у тебя такая, гурсан. И кусок земли справа от нас всё ещё пустует...
— Ратхар, у тебя, хвостатый, совесть есть? — взмолился Шу. — Я раненый лежу здесь, у меня жена в медкапсуле. А ты меня обрабатываешь!
— Ну, так беру тепленьким! У меня две дочери, мне нужно позаботиться об их будущем. Третья моя, пусть и не кровная, но дочь, жена Демьяна. Суниру я афор и никак иначе. Его жена — воспитанница твоей жены. Считай, не чужая. Так чего бы мне и тебя в семью не прибрать. Тем более, у тебя вон сынок — готовый жених. А у меня, повторяю, дочери.
— Черная дыра тебе на голову, Ратхар! — Шу закатил глаза. — Ему только девять.
— Я миранец! У нас договоры на брак и раньше делаются.
— Эээ, нет! Погодите, — спохватился Марк. — Я, это того, женится не готов! Я только паспорт получил. Дайте волей насладиться...
Первым, как ни странно, но захохотал тот самый суровый Демьян.Покачав головой, он снова взглянул на монитор перед собой.
— Шесть часов, ШуЭхор, три прыжка. Беру вас в захват, и на твоем ядре прямиком на Оюту. Должно хватить. Если нет, то на пути шесть легальных точек, где можно подзарядиться.
Только в этот момент я поняла, что мужчины просто отвлекали нас болтовней, а сами быстро просчитывали план нашего спасения. Уважения к ним у меня разом возросло в сто крат.
Прикрыв глаза, я выдохнула. Напряжение медленно спадало.
Глава 36.2
«Шесть часов» — для меня это звучало как целая вечность.
Шесть часов боли!
Шесть часов страха и переживаний за Шу!
Шесть часов, разделяющих нас от завершения этого кошмара."
"Каких-то шесть часов. Но кажется — это целая жизнь.
— Подкати капсулу ближе к... отцу, — тихо едва слышно попросила Оюту, чувствуя, как пока сложно мне привыкать к новому семейному положению.
Вроде и все правильно сказала, а вычурно как-то. Необычно. Но дочь, казалось, легко приняла то, как я обозначила Шу.
