4
0— Обязан просто! Я об отце всю жизнь мечтал. Это же так крутятцки здорово. Все смотрел на тех, кто в приют приходят. Из себя вон лез, все пытался понравиться им. В хоре, как дурак, пел. Лишь бы на благотворительные вечера брали, а вдруг бы я кому приглянулся. А они и не смотрели. Слишком мелкий, хилый. А я не такой! Я сильный! Я хороший! Не хуже остальных. Ну, не хуже ведь? — Он взглянул на меня, и я вдруг заметила, как в его покрасневших глазах блестят непролитые слезы.
Ему, как и мне и Оюте, было страшно. Хотя, наверное, даже страшнее, ведь он мог потерять то, о чем так долго мечтал, так и не получив это.
— Ты самый лучший, Марк, — пробормотала я. — И для него, и для меня.
— А вы тоже усыновили? — в его голосе звенело столько надежды.
— Он всех нас усыновил и удочерил, — отшутилась я с некоторой горечью. — Я его жена. Оюта — дочь, а ты...
— Сын! — он с такой гордостью произнес это слово, что в сердце защемило.
— Вот и давай не дадим ему погибнуть, Марк.
— Да вы что! Я, это того, костьми здесь лягу, но вытащу вас, — наверное, в другой ситуации я бы посмеялась с таких слов девятилетнего пусть и развитого не по годам мальчишки. Но сейчас, глядя, как он орудует резаком, как, отбросив инструмент, крепко сжимает в маленькой ладошке бластер, отчего-то легко поверила в них.
— За Оюту спасибо тебе, — я попыталась улыбнуться, но выходило не очень.
— Я бы её и сам вытащил, — он закивал. — Рычаги — это тема!
За нашими спинами раздался грохот. Что-то рассыпалось. Явно металлическое. Будто кто-то консервные банки раскидал.
— Нашла! — следом в этом гуле раздалось ликование дочери. — Ой, червь! Мама!
Мгновение и моё испуганное домашнее чадо выскочило из-за тюков, держа в руках огромную магнитную грузовую доску.
— Мама! — голосила она дурниной.
— В сторону, — прокричала, заметив розовую дрянь за её спиной.Вскинув руку, не успела выстрелить...
Огромный пульсар рассек пространство и испепелил эту скользкую мерзость. Хлопнув ресницами, я почему-то взглянула сначала на Шу, но он все так же лежал без сознания хоть и с оружием в руках.
Скосив взгляд, сообразила, что это Марк. Бластер был чуть ли не в половину длины руки мальчишки. И явно тяжел для него. Но он так уверено его держал. Ни один мускул не дрогнул на детском лице.
— Ты будешь ему достойным сыном, — вырвалось у меня. — Очень достойным!
Марк просиял. И снова стал таким мальчишкой.
— Давай сюда доску, балда, — шикнул он на Оюту. — Чего бежать, если можно было ей червя прихлопнуть? Ну!
— Это ты по свалкам все детство шастал, а я нет! Скажи спасибо, что вообще ее нашла! — прошипело в ответ моё сокровище. — И вообще, не командуй. Ты мне никто!
— Уже брат! — как-то с издёвочкой сообщил Марк.
