Увольняюсь, Ваша Светлость!

Его пальцы играли с моими растрепанными волосами. Он то наматывал пряди, то разматывал, то перебирал. И выходило это так уместно, что я не собиралась протестовать.

Сначала согрел, потом накормил, потом спать… Все как в сказке.

— А ты любила этих… ну, тех, о ком говорила. Меня смущает, что ты так легко привязываешься…

Поморгала, чуя подвох. Меня продолжали нежно гладить.

— Я еще говорила, что Конвея, то есть тебя… даже нельзя сравнивать, — его рука замерла, а мой голос задрожал. — С мужем все было сложно. Под видом заботы обо мне он умудрялся делать так, что я сама себя не выносила.

Всегда виновата — тут сглупила, там проморгала, здесь опять повела себя, как рассеянная дурочка. Я растеряла подруг и даже с семьей общалась реже. Но я сопротивлялась. Ему это не нравилось. Ребенка… Мы так и не сумели. Расставание оказалось ямой, куда я падала слишком мучительно. Зато после него мне ничего было не страшно. Я снова училась жить сама по себе, маленькими шажками и, честно, не торопилась в мужские объятия.

— А тот другой?

— О, там я довольно быстро сообразила, что он недалекий индюк. И за симпатичной внешностью ничего больше.

Какой тогда смысл совместно питать иллюзии…

— Милая, — сказали мне глуховато, но вполне проникновенно.

После этого Минотавр приподнял колено вместе со мной повыше, а голову прислонил к своей широкой груди. Поцеловал в висок. Я немного растерлась. Его сердце стучало редко и очень мощно.

Сейчас он мало походил на огромную гору мышц, каким он мне обычно являлся. Мышцы, конечно, никуда не делись, а вот по габаритам он оказался примерно таким же, как мэр.

Какое совпадение. Мы вдали от всех, кто мог бы нам помешать. У бога очень вовремя иссякли силы для возвращения в Бездну.

Он уменьшился и резко поумнел. Кроме того, Тэнгир имел представление о том, что происходило с ним, когда он был Конвеем — чем герцог похвастаться не мог.

Это раздвоение сознания — уже единственное, что отделяло их друг от друга.

— Тебя не смущает, что этих мужчин… больше одного? — поинтересовалась я, исключительно чтобы снизить остроту момента.

Если закрыть глаза, то можно проигнорировать, что его собственные так далеки от человеческих. А запах… Горьковатых цветов. Такой характерный, лишенный сладости, потому что солнце всегда заслоняли деревья-исполины.

Свежего утра в лесу… Он, что, специально перенял запах Эллиота, или это я решила, что лучше обмануться?

— Ты их забудешь, — заверил меня Тэнгир.

Вот теперь я возмущенно попробовала подняться.

— Нет, я фигурально. Не захочешь вспоминать. Моя Лилия.

Его губы, как всегда, настигли мои сверху. Голова кружилась, усиливая путаницу. Сумерки. Отблески костра на плотно-серых скалах… Какой неторопливый поцелуй. И вроде бы ни к чему не принуждающий, но мне и голову не отвернуть.