0
0
– Ты хочешь сказать, что и мы на складе сидеть должны, наших ждать?
– Да нет, просто к слову пришлось.
– А то я уж испугался. Небось немцы вокруг.
– И что с того? У них такие же руки, ноги, голова. И от пули они тоже погибают. Каждый на своем посту честно долг свой исполнять должен, вот к чему я клоню.
– Ты про Семена вспомнил?
– Не хочется вспоминать про этого паскуду. Я вот что думаю: подождем еще неделю Федора, может, вернется, он человек серьезный. Ну а если не придет, придется самим партизан поискать.
– Так если ты партизанам все раздашь, попадешь под трибунал за хищение казенного имущества.
– А ты думаешь, если немцы на склад наткнутся, лучше будет? С командиров партизанских отрядов можно расписки взять, зачтется.
– Я как-то об этом не подумал.
– Если мы с тобой в немецком тылу, то, во-первых, нас не обнаружили до сих пор только потому, что склад хорошо замаскирован, в глаза не бросается. А во-вторых – мы в окрестностях не мелькаем. Доброхоты и предатели всегда найдутся, расскажут немцам, что красноармейцы около села периодически появляются. Потому сидеть нам безвылазно надо, глаза не мозолить, кому не надо.
– Ага, задачу уяснил.
– А вот теперь давай выпьем за упокой души наших ребят, пусть им земля пухом будет.
Не чокаясь, они выпили из армейских алюминиевых кружек, закусили.
– А коли задачу уяснил, марш на пост.
– Да ты чего, старшой? Нас двое всего, от кого охранять?
– По очереди караул теперь нести будем. Может быть, только на ночь ворота опускать придется, а днем в оба глаза смотреть надо. Вот, к примеру, явится Федор. Караулка разбита, вокруг никого – уйдет ведь.
– Правда, – вынужден был согласиться Виктор. – Так я пойду?
– Иди, я сменю потом.
Алексей еще посидел, подумал – правильное ли он решение принял? Или лучше все-таки закрыть ворота и пробиваться к своим? Опыт перехода передовой у него есть. Только ведь опять «окруженцем» назовут, к особисту поведут.
Он выпил еще немного. Водка не брала. Нехотя пожевал кусок тушенки. Осмотрелся и увидел вдали фигуру человека, идущего по направлению к ним. Он вскинул винтовку и в оптический прицел четко увидел: идет красноармеец, и походка знакомая. От волнения затряслись руки – неужели Федор возвращается?
Человек подошел поближе, и Алексей убедился – Федор. Он встал, подошел к Виктору.
– Федор к нам возвращается!
– О! Здорово!
Видно было, что Федор устал сильно: он шел медленно, как будто сапоги по пуду весили. Вот он подошел к складу, и Алексей увидел, как осунулось и обросло щетиной его лицо, как ввалились глаза.
– Товарищ ефрейтор! – Федор приложил руку к пилотке.
– Да брось, говори скорее!
– Не удалось мне фронт перейти. У немцев три линии траншей, везде техника, солдаты. Два дня высматривал, как лучше пробраться, – все впустую.
