0
0
– Отставить! – отряхиваясь от пыли, к ним подошел офицер. Он на ходу прятал в кобуру пистолет. – Вперед, разгильдяи!
Словечко это в армии применяли часто.
Офицер пошел впереди, за ним – задержанные Алексей и Андрей. Шествие замыкали оба солдата патруля, грозно держа винтовки наперевес. Со стороны – как задержание опасных преступников. Из дыры забора на них удивленно смотрели их новые знакомые. Они полагали, что патруль задержал их как сбежавших в самоволку.
А разведчики осознавали, что дело поворачивается для них плохой стороной.
Их провели по улицам, завели в комендатуру.
– Товарищ капитан! Задержали двоих. Пьяные, из госпиталя в самоволку ушли. При задержке оказали сопротивление, – доложил лейтенант.
– Документы есть? – спросил капитан.
– Нет, мы же из госпиталя.
– Фамилии!
Разведчики доложили, капитан записал. Потом постоял, раздумывая, и неожиданно сказал:
– Отпустил бы ты их, лейтенант. Ну, выпили парни – с кем не бывает? Рады до смерти, что выжили на фронте, в госпиталь попали…
Капитан явно им сочувствовал, наверное, сам на фронте побывал.
– Я напишу рапорт, – нахмурился лейтенант."
"– Пиши, – вздохнул капитан. – Обоих задержанных – в камеру.
Алексея и Андрея заперли в комнате с маленьким зарешеченным окном. Громыхнул замок.
Камера была пуста, сидеть не на чем, и они уселись на пол.
– Андрюха, ты чего на патруль напал? Какая муха тебя укусила?
– Водка в голову ударила. Я ведь в сорок первом контужен был. Как выпью – себя не помню.
– Нечего тогда пить было!
– Чего теперь жалеть?
– Что с нами будет?
– Откуда мне знать? А, дальше фронта не пошлют, а мы там уже были.
Но дело обернулось хуже, чем они думали. Их с рапортом лейтенанта передали особистам. За пару дней на них состряпали тощее дело и направили его в трибунал. Алексей поверить не мог, что все это происходит с ним и не во сне. И приговор:
– Месяц штрафного батальона! – подвел итог судья трибунала.
Приговор вынесли быстро, за час осудили человек тридцать.
Потом их погрузили в вагон с надписью «Сорок человек или восемь лошадей», но людей натолкали в него раза в полтора больше.
Привезли в часть, переодели. Обмундирование было старое, кое-где с пятнами засохшей крови. Казармы – старые бараки за колючей проволокой, кормежка скудная. И каждый день – строевые упражнения, чтобы жизнь медом не казалась.
– Хоть бы на фронт скорее отправили, – сказал Андрей. Он держался рядом с Алексеем: какой-никакой, а знакомый.
Кормить осужденных долго в тылу не стали, и уже на четвертый день отправили на грузовиках к передовой. Выгрузившись, они услышали, как недалеко погромыхивает.
– Передовая недалеко, километров пять, – определил Алексей.
Строем, пешим ходом их привели в ближние тылы. Раздали винтовки без патронов.
