0
0"
"Разведчики преодолели уже две трети пути. Впереди полз Дмитрий. Когда начнется минное поле, его сменит Алексей.
И вдруг из темноты ударила одна автоматная очередь, другая… Стреляли почти в упор, метров с семи. Дима вскрикнул.
Разведчики ответили огнем. Били из положения лежа.
Группа наткнулась на немецких разведчиков, и, к сожалению, немцы обнаружили их первыми.
Дима погиб сразу, приняв в себя первую очередь. Потом обе группы стали отходить, каждая – к своим позициям. С обеих сторон были потери, и вступать в рукопашную, которая могла привести к полному истреблению разведчиков, старшие групп не хотели. На счету каждый разведчик, зачем их губить в мясорубке, в которой дерутся саперными лопатками, ножами, прикладами? Ни из немецкой, ни из нашей траншеи не прозвучало ни одного выстрела – каждая сторона боялась задеть своих.
На плащ-накидку перевалили тело Дмитрия, и двое разведчиков потащили его к своим траншеям.
Алексей чувствовал странную слабость – даже удивился. Вроде бы он нигде не ощущал боли, но почему-то вдруг закружилась голова, отяжелели и стали чугунными руки и ноги, клонило в сон.
Они спрыгнули в траншею, и Алексея качнуло. Стоявший рядом пехотинец поддержал его и вдруг отдернул руку.
– Разведка, да ты ранен!
И тут же заорал:
– Санитара сюда!
Когда тело Дмитрия опустили с бруствера на дно траншеи, силы и вовсе покинули Алексея. Он уселся рядом с убитым, впал в забытье и уже не видел, как прибежал санинструктор, чтобы перевязать его.
– Парни, его в госпиталь надо – пулевое ранение в грудь. Я здесь ничем помочь не могу.
Разведчики положили Алексея на плащ-палатку, взялись вчетвером за углы и понесли его в тыл.
Очнулся Алексей уже в санитарном поезде. Сначала он не мог понять, почему его так раскачивает. Затем услышал стук колес на стыках, и только потом ощутил боль в боку. Застонал.
К нему подошла медсестричка:
– Очнулся, миленький? Вот и хорошо. Ты в санитарном поезде, мы едем в тыл, в госпиталь. Там тебя вылечат, подкормят.
– Что со мной? – прошептал он пересохшими губами.
– Пулевое ранение в бок. В карточке записано – в легкое. Операцию делали в полевом госпитале.
– Пить дай.
Медсестра поднесла к его губам чайник с носиком – вроде заварного.
– Пей, миленький.
Алексей выпил весь этот чайник – он назывался поильником – и снова впал в беспамятство.
Очнулся уже на какой-то станции. Поезд стоял, из открытой двери тянуло свежим воздухом. Выгружали тела умерших.
Алексей то приходил в себя, то снова отключался. Приходя в себя, он то и дело просил пить.
– Да ты хоть бульона хлебни, ведь который день не ешь ничего.
Но организм есть не хотел. Умом Алексей понимал, что есть надо, иначе как ему восстановиться? А в памяти всплывали эпизоды последнего боя. И как ни крути, а виноват был он.
