Серенада

Я сидел на краю постели рядом с Хуаной, когда зазвонил телефон. Она сделала знак не снимать трубку, и сперва я так и хотел поступить, но потом вспомнил, что не позвонил в «Панамьер», а поговорить с ними все же было надо, хотя ничего утешительного я сообщить им не мог. Итак, я снял трубку. Но это был вовсе не «Панамьер». Это был Уинстон.

— Джек? Ах ты, старый мошенник! Куда запропастился?

— Я… э-э… был занят.

— Я тоже. Так занят, аж самому стыдно! Просто ненавижу, когда я занят. Люблю тратить время только на друзей. Так что хватай такси, где бы ты там ни находился, — у меня только телефон.

Ты не представляешь, скольких хлопот стоило его раздобыть. Хватай такси и вали сюда! Просто умираю, до чего хочу тебя видеть!

— Э-э… это, конечно прекрасно, но видишь ли, мне надо ехать в Голливуд, и срочно, возможно даже завтра. Так что каждая минута на счету. Прямо не знаю… Наверное, не получится.

— Что ты сказал? Голливуд?

— Да, Голливуд.

— Ты шутишь, Джек!

— Нет. Я же теперь кинозвезда.

— Да, знаю, знаю. Видел твои картины, обе. Но тебе никак нельзя сейчас в Голливуд. Будешь петь у меня, в течение месяца, считая с сегодняшнего дня.

Я уже составил программу. Так что и речи быть не может ни о каком Голливуде!

— Нет, я должен ехать.

— Прямо не узнаю тебя, Джек. Неужели ты так загордился, что не можешь подарить хотя бы один вечер старому дилетанту и его банде…

— Ради Бога, не болтай глупостей!

— А, вот это уже лучше, это уже по-нашему! Так что?

— Я же уже сказал: должен вернуться туда. Я не хочу. Более того, мне просто претит. Пытался отвертеться всеми возможными способами, но меня приперли к стенке и выхода нет.

— Да, это тоже на тебя похоже. Короче, у тебя неприятности?

— Вроде того.

— Тогда в такси — и сюда. Расскажешь папочке все по порядку.

— Нет. Извини, но никак не могу… Погоди минутку.

Она уже вырывала у меня из рук трубку. Я прикрыл ее ладонью.

— Да, ты ехать.

— Но я не хочу.

— Ты ехать.

— Это один человек… которого я не хочу видеть.

— Ты ехать, тебе чувствовать лучше. Нос у Хуаны очень сопливый.

— А я его вытру, и не будет сопливый.

— Милый, ты ехать. Много людей звонить сегодня, весь день. Ты здесь нет, ты с ними не говорить, не чувствовать плохо. Теперь ты ехать. А я говорить: его нет. Уйти, не знаю куда.

Ты ехать, а вечером мы говорить, ты и я. Мы решать, что делать.

— Ладно, уговорила. Скоро буду.

Он жил в отеле возле Центрального парка, на двадцать втором этаже, в башне. Дежурный пригласил меня подняться. Я поднялся, нашел его номер, позвонил. Никто не ответил. Но дверь была не заперта, и я вошел. Огромная гостиная с окнами на две стороны, из одних открывался вид сверху на город, из других — на Ист-Ривер. Огромный рояль в углу и огромная фотография напротив, повсюду разбросаны ноты, в огромном камине пылает огонь.