Сборник \

Интересно, знаков различия тоже нет. А я сам? Руки одернули гимнастерку, расправили складки и загнали их под ремень. На полу, под ногами, пилотка, надо полагать, моя. Выяснилось, что на мне такая же форма, как и на соседях. Значит — рядовой. Что там Травников обещал?

— Так, Леонов, еще не все мозги пропил? Хоть какие-то зачатки ума остались? Соображаешь, что надо себя в нормальный вид привести?

Это он ко мне? Судя по всему, да. Смотрит на меня. Надо отвечать.

— Так точно, товарищ старший лейтенант, не все. Стараюсь соображать.

— Гражданин лейтенант! Быстрее соображать надо!

Хренасе! Здравствуй, попа — Новый год! ""Гражданин старший лейтенант""?! Стоп-стоп-стоп… Это что же, не обычная воинская часть? Гражданин?"

"Однако же и соседи мои зашевелились, стали приводить себя в порядок.

— Что молчишь, Леонов? Язык со страху проглотил?

— Никак нет, гражданин старший лейтенант, не проглотил.

Глаза у него удивленно расширились. Что-то не то я сморозил? Похоже…

— Любого, говоришь? — Он подошел ко мне поближе. — Ну-ну… Это ты вовремя сказал… Считай, повезло тебе. Да и этим обалдуям тоже…

Он прошелся вдоль строя. Подошел к лежащему. Тот уже прекратил все попытки встать и неподвижным кулем валялся на полу.

— А ты, Громов, умнее всех решил оказаться? Мол, вы в бой, а я в медсанбат? Отравился, бедненький! Ай-ай-ай! Гогоберидзе! — гаркнул он, повернувшись к остальным бойцам. — Ну-ка, тащите этого мерзавца во двор!

Двое бойцов выскочили из строя, и подхватив лежащего под руки, потащили его волоком из сарая.

— А ну, выходи строиться!

Через несколько минут мы все стояли во дворе. Вокруг была полуразрушенная деревня, жителей на улицах видно не было. Наметанным взглядом я засек пару грузовиков, стоявших напротив сарая на улице. На первый взгляд они не бросались в глаза, однако видневшиеся в кузовах пулеметы ясно показывали, что стоят они здесь не просто так. Да и разнесены по фронту так, чтобы друг другу не мешать. Зуб даю, за нашей спиной тоже что-то есть.

— Равняйсь, смирно! Равнение на середину!

Строй колыхнулся и замер.

Старший лейтенант, держа руку у козырька фуражки, подошел к стоявшему у забора невысокому капитану.

— Товарищ капитан! По вашему приказанию отдельная восемьдесят вторая штрафная рота построена!

— Вольно.

— Вольно! — гаркнул старший лейтенант.

Капитан неторопливо вышел на середину. Походка у него была плавная, уверенная. Чувствовалась внутренняя сила. Это не крикун — старший лейтенант — волчище еще тот.