Сборник \

Гершензон сейчас в Кракове, от дел отошел по причине возраста. Староват уже… под семьдесят ему.

— А ещё кого знаешь?

— Дядю Сашу — в миру Манзырев. В сорок первом с ним встречались и чуток поработали.

Сидевший в стороне вор кивнул.

— Знаю его. Где он сейчас?

— Погиб. Тогда же, в сорок первом. Какой-то солдат с перепугу пальнул…

— Мир ему, — кивнул собеседник. — Авторитетный был вор… А на нём какие партачки имелись?

— Ты ещё спроси, — усмехнулся Франт, вспоминая фотографию Манзырева, — чего на нём не было! Звёзды на плечах, о Соловках поминалка на груди…[10]

— Так, — согласился вор.

— Деда Мишу. Он, кстати, здесь, в городе.

— А что ж не пришёл? — этот вопрос прозвучал уже откуда-то со стороны.

— Не звали — вот и не пришёл.

— На сходку-то?

— Так ведь и меня сюда позвали не о делах поговорить. Не верит кто-то здесь мне? Так ведь? Правило устроить хотите?

Из кучки сидевших в сторонке воров неторопливо поднялся один. Мимоходом цапнув со стола жестяную кружку, он поставил её перед Франтом.

— Ну?

Тот усмехнулся краешком губ, поднял кружку и поставил её на подоконник.

Взмах руки…

Хлоп!

И на пол скатилась жестяная лепешка.

— Франт это, — обернулся к собравшимся вор. — Он такую штуку ещё в Ачинской крытке проделывал. Много кто это повторить пробовал — не вышло ни у кого. А уж как старались… Уж больно фокус интересный! Что до воров, им названных, — помню их. Он и в крытке эти имена называл. Никита Пестрый за него тогда мазу потянул.

— И я тебя помню, — кивнул Гальченко. — Ты ведь Митяй Красносельский, так?

— Ты, глянь, — узнал! — усмехнулся старый вор.

И он направился к столу с закусками, где маячили узкие горлышки водочных бутылок.

— Обожди… — поднялся с места ещё один член воровской верхушки. — Ты ж давеча говорил, что его из камеры с вещами забрали?

— Было дело, — кивнул Митяй.

— Куда?

— Ходил слух — в ментовку. Только потом вертухаи дюже злобились с неделю — слух прошёл, он оттуда сбёг.

— И тебя ничего не удивило?

— С какого рожна? — искренне удивился старый вор. — Потом ещё малява была — мол, он завсегда братве с побегами помогал.

— Это кто ж тогда за меня ещё мазу потянул? — удивился Франт. — Не знал про то!

— Сева Новгородцев отписал, мол, Вова Гершензон дюже рад был, что след твой отыскался. Нужен ты ему был зачем-то…

— Вот ведь старый хитрюга! — восхитился Франт. — А мне через полгода ничего не сказал!

— Обождь! — снова вклинился в разговор тот самый любознательный деятель. — Гершензон — он, конечно, вор уважаемый, но тута его нет.