И то, как немцы в бункер вошли, и как они потом батальон на марше накрыли — все как-то странно.
— А еще что?
— Ну… Да хотя бы самого Котова взять. Он же ведь так и не сказал никому, кто он такой и какое задание выполняет.
— Так-таки и никому?
— Ну, Осадчий вроде бы знал. Во всяком случае, мешать ему не стал и позволил действовать так, как он считает нужным. Да и капитан, которого мы после встретили, тоже ему верил.
— Это вы Рябинина имеете в виду?
— Ну да, товарищ генерал-лейтенант, того, что бункер взорвал. Вот он Котову верил полностью. Советовался с ним. Да и адрес связного ему дал, пароль сообщил.
— Ну да, ну да. Наверное, что-то сказал. А свое мнение у вас есть, лейтенант? Откуда он мог быть?
— Я думаю, товарищ генерал-лейтенант, это Осназ.
— Отчего вы так решили?
— А он по своей подготовке любого из нас на три головы превосходил. И стрелял, как снайпер, и дрался, а уж какие он штуки придумывал в бою, — лейтенант развел руками, — я вот сейчас назад смотрю и понимаю, что никак по-другому сделать нельзя было. Так это сейчас, когда спокойно могу сидеть и думать.
Генерал помолчал пару минут.
— Да, лейтенант, есть у нас и такие люди. Немного их, но это пока. Спасибо, вы нам очень помогли. Обратитесь к секретарю, у него возьмете направление на дальнейшее место службы. В Особый отдел вы больше не вернетесь. Голова у вас соображает, опыт имеется, будете работать у нас.
""И от фронта подальше. Может быть, ты не одну папку прочесть успел…"" — подумал генерал.
Проводив взглядом Демина, генерал поднял трубку.
— С товарищем Крыловым меня соедините. Знаю, что поздно, но он просил звонить в любое время, — и Рогов положил трубку на рычаг.
Как только телефон зазвонил, он снял трубку.
— Здравия желаю, товарищ Крылов. Только что от меня вышел лейтенант, доставивший документы и сведения обо всем произошедшем. Как мы и ожидали, капитан Рябинин свое задание выполнил. Все сооружения уничтожены. При этом погибла группа немецких экспертов, прибывшая из Берлина для изучения объектов. Считаю, что действия капитана заслуживают самой высокой оценки.
Минут через двадцать в дверь кабинета осторожно постучали.









