2
0
В противном случае король просто спустил бы всё на тормозах – уж кто-кто, а он, герцог Гильермо, прекрасно знает, что его величество рад этому браку больше, чем сами новобрачные.
И герцог порадовался, что полтора часа назад поддался искушению и ответил на робкие и неумелые ласки молодой жены. Теперь даже если графиня сможет доказать, что он нарушил закон, аннулировать брак будет намного сложнее, чем если бы они не успели его скрепить.
- Ваше величество, предлагаю отложить все разбирательства на потом. Наши гости устали ждать, а повар, того и гляди, от огорчения лишится остатка волос, - отогнав лишние мысли, герцог смог произнести это ровным голосом.
- И что случилось с поваром? – король слегка приподнял бровь, игнорируя сверлящий взгляд разъярённой вдовы.
- О, ничего серьёзного. Просто он вне себя от страха, что кулинарные шедевры, которыми он рассчитывает поразить ваше величество, перетомятся или остынут. И вы не сможете в полной мере оценить их вкус.
- Уговорили – не стоит огорчать кудесника поварского искусства, - добродушно рассмеялся Эрнст. – Ведите, герцог.
Есения не успела опомниться, как его величество виртуозно поменялся местами с Джонатаном.
– Этот брак должен быть аннулирован! Требую Суда Чести! – увернувшись от Джонатана, возмутилась вдовствующая леди.
- Всему своё время, леди Аманто, - холодно ответил ей король. – Примите руку его светлости! Я голоден, и мы в гостях. Имейте терпение, иначе я пожалею, что поддался мольбам вперемешку с цитатами из Семейного права, и взял вас с собой!
Вдова пошла пятнами.
"- Простите, ваше величество! Поймите чувства матери – девочку наглым образом похитили прямо из храма! Для матери естественно переживать за своего ребёнка и желать вернуть его под сень родного дома!
- Джонатан, - надавил голосом его величество, - проводи графиню, мачеху твоей супруги, за стол. Куда-нибудь, где она не будет видеть свою падчерицу, иначе бедная женщина не сможет спокойно поесть.
- Разрешите мне занять положенное место рядом с названной дочерью! – проблеяла леди Сильвия, не желая подвергаться публичной демонстрации монаршей немилости.
- Джонатан – подальше от нас, - повторил король и, обогнув вдову, разевающую рот, словно выброшенная на берег рыба, повёл Есению к главному столу.
А герцогу ничего не оставалось, как довести графиню до одного из боковых столов и усадить между бароном Нинье и баронессой Ромни.
- Скажи-ка, детка, ты добровольно отдала себя его светлости? – тихо спросил у Есении Эрнст Третий, пока они шли на самые почётные места.
