Огни Аль-Тура. Единственная

- Теперь ты на ее стороне? - хмыкнул я - думаешь, она тебя примет?

- Я не успел толком узнать Леру за эти часы, но она не такая, как наши женщины. Не такая, как та, которая отказалась от меня. Это мой шанс. Наш шанс.

- Мне бы твой оптимизм - отмахнулся я - и думаю, она сама не захочет, ни разговаривать, ни гостить у нас.

- А ты спроси сам - сузил глаза Рой - и не будь идиотом или слабаком. Майор Асель Ир-Кон никогда не трусил и не бежал от трудностей.

- Как давно она в браке с Советником? - вдруг спросил я - сколько лет ее детям? Девочки - эйнарки?

- У меня нет этой информации - сообщил побратим - а это важно?

- Для меня - важно - кивнул я, постепенно начав более ясно соображать.

- Майор - забарабанил в отсек Оскар - дети Советника просыпаются, мне отключать регенер с госпожой Лайн?

- Не стоит пока - я открыл дверь и прошел мимо медика - я сам с ними побуду - потом посмотрел на Роя - мы побудем.

Когда побратим поравнялся со мной, я посмотрел ему в глаза.

- Я не буду препятствовать тебе в обретении - сказал я глухо - если семья Советника решит погостить у нас, я не против.

Рой кивнул и хотел еще что-то сказать, но передумал.

***

Валерия Филатова

Даже сквозь сон в регенере я слышала всхлипывание дочери.

Поэтому мозг быстро выплыл из восстанавливающего режима и активировался. Я привычно раздвинула створки капсулы и буквально рывком села. Девочки проснулись? Я же просила медика или Роя вывести меня из режима сна, если это произойдет.

Появление Акселя на крейсере стало для меня ударом под дых. Штормовой волной, сбивающей с ног и накрывающей коктейлем из смеси тысячи и одной эмоции. Если бы не Рой, я бы упала прямо там, на выходе из поисковика, перегруженная болью, удивлением, страхом и переживаниями.

Я умею быть стойкой. В моей профессии ценятся крепкие нервы. Но у всего есть предел.

Аксель Ир-Кон. Он стал другим. Черты лица сделались еще грубее, а между бровей залегла глубокая хмурая складка. Он немного отрастил свои необычные красные волосы, которые теперь собирал на затылке. Такой же мощный, высокий, широкоплечий, внушительный. Я неожиданно для себя поняла, что за эти семь лет из памяти не стерлась ни одна его черточка. Если бы умела рисовать, точно бы написала его детальный портрет. Ну надо же.

Тогда, в медцентре, он казался мне и чужим, и родным одновременно.

Сейчас я чувствовала то же самое. А вот, что чувствовал он? Я видела злость, читала ее на его побледневшем лице. Это было так страшно, что хотелось спрятаться. Но я стояла и смотрела ему в глаза. Да, ты имеешь право меня ненавидеть. Теперь-то я знаю, на что обрекла тебя своим отказом. И я вижу, что ты меня не забыл. И это знание вызывает и облегчение, и тревогу, и надежду. Я даже нашла в себе силы подойти и прикоснуться к нему, чтобы вколоть успокоительное. Правда, потом силы меня покинули. И он.