0
0Никуда не заходить, с посторонними не общаться и, если что, орать во весь голос «помогите, спасите, насилуют».
План так себе, но, когда меня это останавливало?
Глава 17.2
Глава 17.2
Конечно, я опоздала. И, конечно, Леша меня ждал. С неизменным букетом ромашек и робкой влюбленной улыбкой, а в глазах такая надежда и радость светились, что мне его даже жалко стало.
Встрял ты, Алёшенька, и даже не догадываешься насколько. Ведь чтобы со мной совладать нужен характер соответствующий и железные шары, а еще лучше титановые. Иначе никак. Вроде и не плохая девка, но дури во мне перебор, даже сама это понимаю.
Особенно в такие моменты, когда в такси едешь и письмо от Демида прилетает:
«У тебя все в порядке?»
«Да. Все отлично. Пью чай»
«Молодец»
Наврала. И мне стыдно. И понимаю, что опять делаю не то, что надо. Не то что ждут от нормального адекватного человека. Мысленно клянусь себе исправиться. Вот сейчас с Лешей поговорю и все. Больше никакого самоуправства. Буду думать перед тем, как что-нибудь сделать. Хорошо думать. Головой. А не тем местом, на котором нормальные люди сидят.
— Здравствуй, Лерочка, — при моем появлении Алексей подскакивает со стула, едва не опрокинув на себя стакан с минералкой.
— Привет, — скованно улыбаюсь, забираю цветы и нехотя позволяю чмокнуть, себя в щеку.
Его прикосновения не вызывают у меня ни малейшего отклика. Вообще ноль, а еще пару недель назад испытывала легкий трепет, и надеялась, что со временем он перерастет в нечто больше. Увы, нет.
Как выяснилось, у меня уже давно есть нечто большее, и оно никак не связано с тихим робким Алексеем.
— Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?
Мне требуется несколько секунд, чтобы сообразить, о чем речь.
— Все хорошо. Спасибо, что спросил.
— Чего ты хочешь? Кофе? Чай? Булочку?
Я хочу тишины, покоя, и чтобы глаз не дергался. А еще лучше на месяц в деревню, чтобы вместе с Максимкой по утрам клубнику с грядок рвать и ходить на речку.
— Кофе, пожалуйста.
Он делает заказ, а я со скучающим видом смотрю по сторонам. В кафе сегодня тихо. Мы с Лешей, парочка в другом конце зала, две женщины возле стены, и неприметный мужчина с газетой, через столик от нас.
— Леш, мы больше не будем с тобой видеться.
Он не понимает. Поднимает на меня растерянный взгляд, хлопает глазами, как несмышленой теленок, а потом выдает ожидаемое:
— Почему?
— Потому что у нас с тобой ничего не получится.
Снова непонимание. Такое тугое и непрошибаемое, что мне приходится продолжать:
— Сегодня мы с тобой виделись последний раз.
— Я чем-то обидел тебя?
— Ты ни в чем не виноват. Дело во мне.
