0
0И что теперь? Так и сидеть рядом с ней? Утешать? Держать за руку?
— Больно?
— Отстань от меня! — накидывается так громко и отчаянно, что я в испуге отшатываюсь, — слышишь? Отстань! Ненавижу тебя!
Я понимаю, что любить меня не за что, но такая неприкрытая, черная ненависть пугает до дрожи.
— Эль…
— Что Эль? Что? Ты мне жизнь сломала! Ты все сломала! Дрянь, — она дергает ко мне с очевидным желанием вцепиться в волосы, но промахивается и громкой стонет, — ой!
— Не дергайся, — мрачно отвечаю я.
— Ай, — она снова стонет, обхватывает живот руками и сгибается в три погибели, — больно.
"— Где? — я снова подскакиваю к ней, — Эльвира, да скажи ты толком, где болит.
— Живот…
Опять стонет. Так громко и отчаянно, что меня холодный пот пробивает.
— Потерпи. Сейчас врачи приедут. Помогут. Чуть-чуть потерпи! — я бегу на кухню за водой. Наливаю, звеня стаканом по металлическому крану. Приношу ей, но она выбивает его из моих рук. Брызги воды и осколков летят во все стороны.
— Все из-за тебя! — срывается на визг, а я в ужасе пячусь, потому что руки у нее в крови. Откуда кровь?
Опускаю безумный взгляд на бежевую узкую юбку и замечаю алые капли на подоле.
— Что это? — сиплю и тут же зажимаю рот рукой.
— Ты…ты… — она задыхается от хрипов, — я же беременная.
Меня простреливает до самого пупка. Я ведь поверила Барханову, когда он сказал, что все это неправда. Поверила! Приняла за чистую монету. А выходит…
— Не шевелись. Сейчас врач приедет, — в панике прижимаю ладони к пылающим щекам, — поможет.
— Что ты наделала? — набрасывается на меня с удвоенной силой, — что ты дрянь, наделала?!
— Я…ничего.
— Смотри! — показывает окровавленные ладони. Протягивает их ко мне, чтобы было лучше видно, — Это все ты!
— Нет, — я мотаю головой и пячусь.
На этом моменте нас и застает Барханов.
Он входит в дом так неожиданно, что мы обе замолкаем. Хмурый, собранный, губы зажаты в тонкую линию, выражение глаз не разобрать — сплошной лед с бетоном.
— Что происходит?
Я не могу говорить, хватаю воздух ртом, но не могу произнести ни слова, зато Эльвира зло выкрикивает:
— Она меня с лестницы столкнула!
Барханов переводит взгляд на меня. В них немой вопрос и ни одной эмоции.
— Что?! Нет! Не толкала.
— Толкнула! Толкнула!
— Да нет же!
— Заткнулись обе! — прогремел он.
Эльвира снова стонет:
— Мне так больно, — смотрит на свои трясущиеся, окровавленные руки, — смотри, что случилось. Из-за нее. Она убила нашего ребенка! Убийца!
— Я не толкала, — шепчу дрожащими губами, — мы ругались, я замахнулась, но и пальцем не притронулась. Она каблуком зацепилась…она…сама…
У меня больше нет сил говорить. Я зажимаю себе рот рукой и давлюсь рыданиями.
Боже, что я опять натворила.
— Идем, — Демид скидывает пиджак прямо на пол, подхватывает Эльвиру на руки и несет к выходу.
