Музейный артефакт

Он еще надеялся на свою хитрость и везение, а также на заступничество Черного властелина.

– Боюсь, вы ошибаетесь, благородная Варения! Я никогда не бывал в Риме! И никогда не был невольником!

– В этом легко убедиться! – почти выкрикнула Варения. – Марк метил своих рабов клеймом. Двузубец Посейдона на левом плече!

– Клодий! – резко бросил прокуратор.

Поняв команду, тот резко рванул накидку. Тонкая ткань затрещала и разошлась, обнажая левое плечо лекаря."

"– Здесь ничего нет…

Марк подошел, внимательно осмотрел гладкую кожу и растерянно покачал головой.

– Клейма действительно нет.

– А что у тебя на руке, лекарь? – спросил Публий. – Похоже на перстень Вителия Гарта, моего предшественника…

– Совершенно правильно, прокуратор. Славный Вителий подарил мне его за…

Рука Клодия сильней сжала плечо.

– За исцеление родственника. Я состоял лекарем при нем и был бы счастлив так же верно служить вашей семье…

– Может, он говорит правду? – задумчиво произнес Марк.

– Нет. Я видела его, – взгляд Варении горел ненавистью. – Это он. А клеймо свел своим колдовством.

– И такое вполне возможно, – пожал плечами Марк.

– Без прямых доказательств я не могу принять правильное решение, – сказал наместник.

– Постойте! – воскликнула Варения. – Второй раб Луция остался у нас. Позовите его сюда немедленно!

Снова потянулись томительные минуты ожидания. Наконец, тяжелая дверь отворилась, и в зал вошел согбенный старик в коричневой накидке из мешковины, с растрепанными остатками пегих волос и косматой седой бородой.

Острый взгляд неожиданно ясных глаз царапнул украдкой лицо Кфира, и у того провалилось сердце: это был Лисимах! Тот самый грек, с которым они провели юные годы в рабстве у Авла Луция – укрывались одним рваным плащом, экономно растягивали последнюю баклажку воды в египетской пустыне, а когда перепадали остатки лакомств со стола хозяина, честно делили их поровну, устраивая маленькое убогое пиршество.

Плеть, клеть и извращенные наклонности Авла в полной мере довелось испытать обоим, ночами они скрипели зубами, плакали, тихо жаловались друг другу, и разделенная на двоих беда становилась вдвое легче. В общем, были они как братья, и каждый доверял другу, как самому себе.

Лисимах на три года младше Кфира, но сейчас по виду вполне мог сойти за его отца.

Глядя на них со стороны, было легко представить, насколько жалкое существование раба отличается от жизни свободного и обеспеченного человека. Кфир никогда не узнал бы его, если бы не этот взгляд, не хорошо знакомые манеры, движения, походка…

Может быть, и Лисимах его не узнает? Или сделает вид, что не узнал… Ведь это ему ничего не стоит, и никто не сможет уличить его в лукавстве!

– Смотри внимательно, раб! – грубо прикрикнул Марк.