Музейный артефакт

– Тебя трудно понять! – недобро сказал он. – Но кто цепляется за прошлое, тот не преуспеет в настоящем! Подумай над моими словами!

Он ушел, оставив зятя одного на тщательно выметенной аллее среди пьяняще пахнущих магнолий и олеандров.

Кфир тронул перстень.

– Пусть он сломает себе шею! – тихо выдохнул он. Металл нагрелся, лев послушно рыкнул. Ярость прошла, как проходит голод, получив хорошую и обильную пищу.

Где-то невдалеке заиграла нежная, спокойная музыка, способная расслабить напряженную душу. Как завороженный, он двинулся на эти умиротворяющие звуки.

На площадке перед входом в дом Шимончик и Сарочка под присмотром служанки перебрасывались мячом. Завидев отца, они оставили игру и бросились навстречу. Потискав маленькие теплые тельца, Кфир окончательно успокоился и зашел в дом.

Эсфирь с матерью сидели на низких мягких табуретках в просторной гостиной, зачарованно слушая знаменитых греческих музыкантов, недавно прибывших в Ершалаим и наперебой приглашаемых в знатные дома. Красивая девушка с копной густых блестящих волос играла на невеле[23], двое мужчин постарше – на цитре[24] и флейте.

Все трое были облачены в белые накидки, контрастирующие со смуглой кожей.

– Присаживайся с нами, Кфир, – тихо, чтобы не спугнуть музыку, предложила теща. Эсфирь с улыбкой кивнула и подвинулась, освобождая место.

«Интересно, знают ли они, что Бенцион гнет меня в бараний рог?» – подумал Кфир, покачав головой и проскальзывая мимо – в кабинет.

Бенцион с Ави увлеченно играли в кости.

– Извини мою резкость, отец! – смиренно обратился он к Бен Арифу. – Просто я целый день провел на солнце и перегрелся…

– Я не сержусь, Кфир! – слегка улыбнулся тесть.

 – Я ждал тебя, чтобы порадовать племянника доброй вестью: Ави, мальчик мой, Кфир благородно согласился передать тебе половину своих наиболее уважаемых пациентов!

– Это кстати, мне уже надоели безденежные оборванцы, – сказал Ави, увлеченно выбрасывая кости.

– Мы отправляемся домой, что-то я переутомился. – Кфир повернулся и вышел из кабинета. Бенцион не пошел его провожать, очевидно, игра с племянником была для него важнее.

А через месяц секретарь синедриона Бенцион Бен Ариф упал с высокой веранды собственного дома и сломал шею.

Глава 6

Перст судьбы

Ершалаим,

109 год н. э.

– Пусть заходит тот, кто страдает сердцем! – объявил целитель, расправляя складки белого халата. Это был сорокадвухлетний мужчина с круглым лицом и карими глазами, внимательный взгляд мог узнать в нем ученика Кфира по имени Ави. Правда, теперь щеки его отвисали, некогда густые длинные волосы перестали виться и поредели, а на темени образовалась приличная лысина.