Правда, в Иудее до сих пор сохраняется римская власть, но вряд ли кому-то придет в голову искать здесь беглого раба из Метрополии… Он идет уверенно и целеустремленно, за плечами – дорожный мешок с продуктами, в руке – крепкий посох. Под ногами утоптанная каменистая земля вперемешку с песком, вокруг привычный пустынный пейзаж. Он вспомнил вымощенные булыжником прямые, как меч, римские дороги, по которым катится сплошной, почти не прерывающийся поток: грохочущие грузовые повозки, стремительные колесницы вечно спешащих курьеров, удобные кареты патрициев, быстрые кони преторианских гвардейцев, нестройные колонны гладиаторов, ровные маршевые шеренги легионеров… Здесь же за три часа он встретил лишь нескольких путников и две телеги из близлежащих селений.
Когда солнце стало клониться к закату, он пожалел, что отправился в путь сегодня. Печальные хлопоты похорон заняли много времени, но лучше бы переночевать в Гноце, а ранним утром отправиться в далекий путь.
С другой стороны, дожил бы он до завтрашнего утра? А если бы иудиты пришли за ним, да заодно расправились и с приютившими его людьми? Они хорошо организованы и действуют очень быстро: вчера днем Гершам угрожал Яиру, а вечером они уже учинили свою жестокую расправу.
Кфир вздохнул, поправил сползающий перстень и поднес руку к глазам. Черный камень загадочно мерцал в пасти оскалившегося льва.









