2
0Горячая волна ударила в голову: распашной халат-румча был пошит словно из паутины, он ничего не скрывал! Фарид впервые в жизни увидел женскую наготу: тонкую длинную шею, худенькие плечи, маленькие груди, похожие на монеты соски которых дерзко проглядывали сквозь тончайшую прозрачную ткань… Девушка сидела по-восточному, и он рассмотрел скрещенные маленькие ступни с красными ноготками и разведенные бедра, между которыми алел рубец – наверное, такой остался у него на плече после удара нагайкой…
На миг Фарид даже закрыл глаза. Ему посчастливилось увидеть то, что изначально, от рождения, было недоступно мальчику из бедной семьи! За прелюбодеяние в султанате побивали камнями, поэтому единственной возможностью узреть таинства женского тела являлся брак, но откуда у бедняков деньги на калым? Тысячам парней за всю жизнь не удавалось увидеть прелестей противоположного пола и ощутить женской ласки, довольствуясь услугами равнодушно жующей свою жвачку коровы в хлеву или усилиями собственных рук…
Вначале он испугался, что красавица оскорбится дерзостью его взгляда, но нет – девушка откровенно улыбалась, а ее рука скользнула вниз живота и нежно погладила самую напряженную часть его тела… Распахнув кисейную ткань румчи, Фарид стал жадно целовать темные монеты ее сосков.
Он целую вечность не отрывался от смуглого податливого тела, отзывающегося на каждое мужское прикосновение, как канун[55] отзывается на аккорды опытного музыканта.
– Тебе хорошо, смелый воин?
– Лучше, чем когда бы то ни было!
– Когда ты погибнешь в бою с неверными – попадешь сюда навсегда…
– Как тебя зовут?
– Не знаю.
– Да, я готов съесть целую гору кукурузных лепешек!
Действительно, он был голоден, как в те времена, когда жил в Хомме.
Дева легко поднялась – как птица вспорхнула, и исчезла в густых зарослях сирени, даже не набросив на себя легкие, ничего не скрывающие одежды. Фарид тоже лежал, не прикрывая наготы, он смежил веки и задремал, а когда открыл глаза, перед ним стояла совсем другая девушка.
