3
0– У ворот стоят сборщики налогов, которых посылали на Аламут! Они хотят доложить о выполнении твоей божественной воли…
– Они принесли деньги?! – недоверчиво спросил Нури-ага. Его голос дрожал от напряжения.
– Да! Два больших кошеля!"
"– Что это значит?! – закричал наместник, сверху вниз глядя на главного сборщика. – Ты обманул меня! А я мог ввести в заблуждение великого визиря и самого солнцеподобного султана, да продлит Аллах его годы!
– Нет-нет, я не обманывал… – залепетал Нури-ага. Лицо его залила мертвенная бледность. За обман султана ему вполне могли отсечь голову.
– Это все они, ленивые дети ишаков… Они не вернулись вовремя…
Но наместник не стал слушать бессвязные оправдания.
– Приведи сюда этих людей! – резко приказал он управителю. – Я сам разберусь, кто лжет, а кто говорит правду! И горе виноватому!
Главный дворцовый слуга убежал. Он был не молод, но сейчас его ноги, обутые в кожаные башмаки с задранными острыми носами, передвигались так быстро, как будто за ним гнался сам шайтан. Опытный царедворец понимал остроту ситуации и чувствовал, что дело может закончиться вызовом палача.
Через несколько минут сквозь приоткрывшуюся створку ворот завели двух человек в черных халатах, какие носили сборщики податей. В руках каждый держал большой и даже на вид тяжелый кожаный кошель. Стража обыскала вошедших и, убедившись, что у них нет оружия, пропустила в дворцовый сад.
Управитель быстро провел их к своему повелителю. Наместник стоял в тени под чинарой и, подбоченившись, надменно рассматривал ведомых главным слугой молодых мужчин в одежде сборщиков податей. На Нури-агу он демонстративно не обращал внимания, как на пустое место.
– Вы были в крепости Аламут? – спросил Муслим-паша у склонившихся в глубоком поклоне мужчин. Скорей даже не мужчин, а молодых парней.
Один был розовощеким, как младенец, у второго на щеке темнела крупная родинка. Глаза у них лихорадочно блестели.
– Твои уста глаголят истину, о милостивейший повелитель, – ответил розовощекий.
– И вы сумели собрать подать?
– Это было нетрудно, о повелитель! Правоверный Хасан ибн Саббах охотно заплатил долю в казну султана, да продлит Аллах его дни…
Розовощекий выставил вперед тяжелый кошель и принялся расстегивать ремешок, затягивающий горловину, будто собирался в подтверждение своих слов показать пригоршню золотых динаров. Его спутник сделал то же самое.
Наместник, зловеще изогнув бровь, вопросительно взглянул на главного сборщика.
