7
0
Фейд прекрасно понимал, что произойдет дальше, но осознавал и то, что ничего не сможет сделать. Тем не менее он крикнул собакам:
– Стоять!
Вампир приостановился, услышав голос хозяина, и повернул назад, но Скелет бросился на женщину. Остистый пес вцепился в жертву и перегрыз горло до того, как она успела упасть на землю.
Мужчина замахнулся на Скелета ломом, но вторая остистая собака бросилась на защиту сородича. Вампир убил рабочего за долю секунды.
Через несколько секунд Фейд схватил их за ошейники, но животные уже успели разорвать жертв на куски. Разочарованный Фейд отругал собак.
– Я же сказал, стоять!
Вампир и Скелет тут же присели на хвосты, прижали уши и уставились на хозяина с преувеличенным вниманием. Морды их были вымазаны кровью. Истерзанные тела рабочих валялись возле механизмов подстанции.
Фейд решил еще раз перечитать инструкции тлейлаксу по дрессировке и углубить ее. Пока же он не сомневался в одном: эти милые животные, обладая кровной связью с ним, никогда не нападут на хозяина. Это успокоило его, но не вполне. Он хотел, чтобы собаки нападали только на тех, кого требовалось убить.
* * *Человеческую красоту можно уподобить паутине, соблазнительной и привлекательной, хотя на самом деле она скрывает смертоносную цель.
Древняя мудрость, возникшая, как полагают, на исконной Земле"
"Насколько могла судить Джессика, шел десятый день ее одиночного заключения. Она лежала на жестком матрасе, глядя на темный угол, где паук плел в тени паутину, двигаясь, словно хорошо отлаженный автомат, взад и вперед, тщательно выделывая сложную сеть – смертельную ловушку для своих жертв.
Она сама попалась в сеть Ордена сестер.
Ей страстно хотелось еще хотя бы раз увидеть Пола, встретиться с Лето, все ему объяснить, воззвать к его чувству справедливости, освободиться от тайн, которыми она владела… Даже рассказать ему, как она зачала сына – для него, для своего возлюбленного герцога. Она поклялась сделать все, чтобы вернуться к ним, пойти на все, чтобы только убедить Сестер отпустить ее.
Лето и Пол.
Безмерно одинокая, Джессика неотступно видела в тишине их лица, темные волосы и зеленоватые глаза сына, волевой подбородок Лето, взгляд его строгих серых глаз. Но шли монотонные, похожие один на другой дни, и черты любимых лиц расплывались, теряли четкость, все труднее становилось цепляться за реальность, ускользавшую в смазанный и неопределенный туман. Джессика с собачьим упрямством пыталась применить все, чему ее учили в Бинэ Гессерит.
