Леди Каладана

Если бы он подумал хотя бы еще пару секунд, то понял бы, что, раскрыв твое присутствие здесь, он поставил бы под удар мое положение в Ландсрааде. Если бы даже тебе удалось бежать, сюда прибыли бы сардаукары и уничтожили Плиесс, как Дом Верденов.

Она раздраженно посмотрела на труп, а потом обратилась к брату:

– Я не хочу, чтобы ты оставался здесь надолго. Это слишком рискованно, но вероятно, ты пока сможешь исполнить обязанности мажордома, ты не против? За это время мы могли бы лучше знать друг друга.

– Мы ничего не скажем матери, – сказал Якссон.

Джалма задумалась.

– Согласна. Пусть пока пребывает в потемках.

* * *Мои мысли с тобой. Мои слова с тобой. Мое сердце с тобой. Пусть даже мне приходится сейчас быть далеко от тебя, телом и душой я с тобой.

Леди Джессика, письмо на КаладанОбдумывая содержание тайного послания, Джессика чувствовала, что ожила – впервые после возвращения на Уаллах IX. Наверное, это самое важное письмо из всех, что ей приходилось писать.

После почти двадцати лет жизни в роли наложницы, близкого друга и советника Лето Джессика верила, что сможет разрубить узел недоразумения.

Но для того, чтобы это сделать, требовались нужные слова, следовало просить прощения, восстанавливать связь…

Больше всего в связи с вынужденным отъездом с Каладана она сожалела, что не сумела объяснить Полу, что она сделала и как Орден сестер вынудил ее так поступить.

Теперь, благодаря Ксоре, у нее появился шанс."

"В своей спальне при тусклом свете одной лампы Джессика склонилась над столиком, мучительно думая, что сказать. Перед ней стоял изготовленный из полированного металла почтовый цилиндр, который тайком передала ей Ксора вместе с произнесенными шепотом инструкциями.

Джессике было интересно, пользовалась ли сама Ксора этим способом, чтобы отправлять тайные письма своему потерянному сардаукару… или она окончательно утратила связь с ним за семнадцать лет заточения на Уаллахе IX. Может, она помогала Джессике, чтобы восполнить то, что хотела бы сделать сама?

Джессика быстро писала пером аккуратным почерком, которому научилась по настоянию Преподобной Матери Мохайем. Она снова ощутила себя послушницей, за каждым шагом которой бдительно следит Бинэ Гессерит. Не так уж много здесь изменилось с тех пор, как она ребенком жила в Школе Матерей.

Она прибегла к шифрованному языку, известному только членам Дома Атрейдесов – простая, но необходимая предосторожность. Письмо это в первую очередь предназначалось Полу, это было важно, потому что Джессика чувствовала, что сын проявит большую восприимчивость к ее словам. То, что она хотела сказать Лето, невозможно выразить записанными на бумаге словами. Придется ограничиться этими в надежде, что Пол поймет и, возможно, что-нибудь скажет отцу.