Лекарь Империи

Да и магия здесь творила чудеса — специальные артефакты выделяли все необходимые элементы и показатели буквально за десять-пятнадцать минут.

Я взял распечатку с результатами и внимательно пробежал по цифрам. Ну, так я и думал. Все в пределах идеальной нормы.

Я вернулся в палату к Дериглазовой. Она ждала меня с нескрываемой тревогой.

— Ну что, господин лекарь? Что там у меня? — ее голос дрожал.

— Валентина Сидоровна, — я постарался придать своему лицу самое скорбное выражение. — Боюсь, новости у меня для вас не очень хорошие. Анализы подтвердили мои самые худшие опасения.

У вас очень серьезное и редкое заболевание. Называется оно «острая перемежающаяся порфирия с преимущественным поражением центральной нервной системы». Если не начать немедленное лечение, последствия могут быть самыми печальными.

Тетя Валя ахнула и схватилась за сердце.

— Но… но я же… я же ничего такого не чувствую! — пролепетала она.

— Это очень коварная болезнь, Валентина Сидоровна, — я покачал головой. — Она может долгое время протекать бессимптомно, а потом ударить со всей силы. Но не волнуйтесь, мы успели ее поймать на ранней стадии.

Я вам сейчас выпишу специальные таблетки, их нужно будет принимать строго по схеме. А еще нам нужно будет сделать вам один укол. Препарат очень сильный, и на него почти всегда бывает аллергическая реакция — будете вся чесаться, как будто вас блохи покусали. Но это не страшно, мы вам тут же дадим антигистаминное, и все пройдет. Главное — начать лечение как можно скорее.

Дериглазова слушала меня с широко раскрытыми от ужаса глазами. А когда я упомянул про «укол» и «чесаться», она вдруг резко замотала головой.

— Нет-нет, господин лекарь, никакого укола мне не надо! — испуганно выпалила она.

— Я… я очень боюсь уколов! И чесаться я тоже не хочу! Давайте пока обойдемся таблетками, а? А там посмотрим. Может, оно и само пройдет?

— Ну, смотрите сами, Валентина Сидоровна, — я пожал плечами. — Дело ваше. Но потом, когда станет поздно, не говорите, что я вас не предупреждал.

Я оставил ей на тумбочке безобидную аскорбинку под видом «супер-таблеток от порфирии» и вышел из палаты, оставив ее в глубокой задумчивости и панике.

— Ну ты даешь, двуногий! — Фырк, который все это время сидел тихо, теперь не мог сдержать своего восхищения.

— «Острая перемежающаяся порфирия»! Да она же от одного названия этой твоей болезни чуть в обморок не упала! А уж когда ты про укол и чесотку заговорил… Я думал, она прямо на кровати родит от страха! Ты просто гений коварства! Но зачем ты все это устроил? Она же здоровая!

— А вот это, мой дорогой Фырк, ты мне сейчас и расскажешь, — я хитро улыбнулся. — Точнее, не расскажешь, а посмотришь. Я хочу, чтобы ты еще раз, очень-очень внимательно, осмотрел нашу больную Дериглазову изнутри.