Край чужих земель

Велел все сделать, чтобы ты на ноги встала, а сам курицу пожалел, - пробубнила бабка, и тут я отчетливо услышала запах куриного супа. Желудок так больно сжался, что захотелось поджать ноги.

— Где я? – переспросила я опять, надеясь, что сон сейчас пойдет по какому-то новому сюжету, все изменится, но он продолжался, как фильм, в котором у старухи, видимо, была своя роль, и она планировала ее доиграть.

— Дома, госпожа, дома вы! – она снова встала передо мной. Сколько же ей лет? Сто? Она выглядела такой старой, что я почувствовала себя девчонкой рядом с ней.

— Кто вы? – не унималась я.

— Чего это вы госпожа меня на «вы»? Нельзя так, нельзя. Я старая Кариса. Вы видели меня уже, когда господина лечила. Он тогда долго лежал, как с войны пришел. Но пожил еще до весны, пожил, - она суетилась возле меня, наливая в деревянную миску бульон из чумазого котелка, стоящего на табурете.

— Господина? – переспросила я.

— Отца вашего. Нашего господина.

— Отца? – голова у меня вдруг закружилась, и я начала вспоминать все, что было до этого кошмара, который никак не хотел заканчиваться.

— Отца, отца… сейчас, попьете через край, а я не уйду, пока на ноги не встанете, а то господин, брат ваш, мне шею свернет.

А он может, может, - она явно боялась кого-то. Но у меня точно не было брата!

— Сколько вам лет? – попыталась я сменить тему.

— Пятьдесят, или пятьдесят два, не больше, не больше, - ответила женщина и я поняла, что она сумасшедшая.

— А мне семьдесят два, - безо всяких эмоций ответила я, чтобы просто что-то сказать. Голос мой до сих пор был молодым, и совсем не моим.

Глава 2

К вечеру я начала чувствовать тело. Оно все затекло и хотелось повернуться на бок. Кариса, поняв, что я пытаюсь сделать, решила помочь: откинула одеяло, шубу эту меховую с ног убрала.

Я, привыкшая к тому, что тело непослушное последние пять лет, начала заранее охать и подставлять локоть, чтобы перевернуться со спины.

— Давайте, госпожа, вертайтесь. Раз вертаетесь, значит полегчало, - старуха точно переживала за нее. И я чувствовала, что она совсем не из-за страха перед тем мальчишкой старается угодить мне.

— Спасибо вам, и не знаю даже, как бы я без вас, - сказала я снова не своим голосом.

Что удивило меня еще больше, чем голос, так это то, что на кровати я села, не спустив ноги на пол.

Этакие кульбиты давно были отменены в моем организме. Спина жила своей жизнью и требовала, чтобы ее пожелания исполнялись. Обычно, с полчаса приходилось раскачиваться, ставя чайник, умываясь, приговаривая, что «какие наши годы, вот сейчас только расхожусь, нутро горяченьким смажу и всех победим».

Спина не болела, пальцы на руках совсем не покалывало, как бывало раньше: отлежишь бывало все конечности так, что кровь с трудом поступает.

И тут я увидела свои руки.