Край чужих земель

Лошадки у нас теперь не было, и в ходу были все ведра из замка и из деревни. Мальчишки носили воду, мы поливали, потом обрывали ветки деревьев, которые тянулись по всему берегу, втыкали в грядки с проклюнувшейся капустой и пока еще пустые с морковью. Так, в тени, они медленнее высыхали. Но и веточки за день сильно вяли, а на следующий день листья крошились в руках. Приходилось повторять это снова и снова.

Я помнила бабушкин чай из моркови с молоком. Она натирала мелочь, которая не шла на хранение, сушила в печи, высыпала ароматную коричневую стружку в холщовые мешки, а зимой запаривала, как чай.

Запах от него шел такой, что не описать. Я и сама приноровилась сушить небольшой мешок. И иногда в морозные вечера пила тот самый бабушкин чай с топленым молоком и сахаром."

"Варис заметно воспрял духом и даже стал вести себя иначе без брата, который находил причины меня уколоть и посмеяться над тем, что я делаю. Он что-то пилил и строгал в комнате, Грегори и пара ребят из деревни постарше пропадали теперь у него.

Мой младший брат, видимо, поняв, что простая одежда куда легче и удобнее, когда тебе нужно раз десять сбегать в поле или принести брату из мастерской очередную деревяшку, не отличался больше от ребятни из деревни.

На третий день отсутствия Истана и Бирка, вечером к нам пришла Кариса. Мы с Лидией напоили ее чаем из трав и усадили рассказывать о себе.

— Я насушила трав и кореньев, но у меня есть еще и сырые корешки. Их можно перемолоть, посолить, а зимой добавлять к супам. Если их не есть, то к весне останемся без зубов, - начала она, видимо, с важного. – Пока они мягкие и свежие, их легко размять с солью. А еще, в низинах, коли начнутся, наконец, дожди, будет горькая трава.

Ее тоже надо собирать, госпожа. Пошли ко мне девчушек из деревни. Мне одной больно тяжело.

— Пошлем, Кариса. Ты сегодня у нас останься, а утром отправим тебя с провожатыми, - я искренне хотела, чтобы эта женщина осталась у нас хоть недолго. Я продолжала ассоциировать ее с собой. Той, прежней. Я нуждалась в компании хоть изредка, и если бы не Лизонька, очерствела бы сердцем, превратившись в старую зануду.

— Нет, госпожа, у меня дом… он как живой. Говорю с ним, советов прошу.

Больно он разобиделся на то, что я тут у вас жила-была. Да так, что печь не могла растопить. Покаялась перед ним, прощения попросила и сразу заполыхали дрова в печи, - она, казалось собиралась говорить о чем-то другом, но посматривая на Лидию, продолжала свою сказку.

— Ну, тогда, провожатых тебе найдем, чтобы одной не добираться, - искренне вздохнув от досады, сказала я.

— Лидия, принеси мне погорячее еще напиться, да так, чтобы кипяток, - вдруг решилась Кариса, и отправила служанку в кухню.