6
0Сегодняшние диалоги дали много информации для размышления. Выходило так, что здесь практически все страдали, а не жили в последние годы.
— Он просит приносить ему дерево. И что-то мастерит весь день, - ответил Бирк вполне обыденно.
— Дерево? – я вдруг вспомнила ту стружку возле камней. – А он выходит на улицу? Ну, ты или братья, вы выносите его?
— Редко, госпожа. Я все приношу в его комнату.
— А как он встает с кровати?
— Он сам перебирается на табурет, а потом на другой, и так до стола.
Значит, парень пытается быть хоть сколько-то самостоятельным. Я видела его тощие ноги в брюках, когда Бирк нес его по лестнице.
— Ладно, Лидия, накрывай на стол. Я вижу, мясо уже готово. После ужина мы идем в деревню.
— Госпожа, жена рассказала мне о ваших планах, - не особо радостно вдруг заметил слуга.
— И?
— Мы не оставим вас. Только вот, я не знаю, что можно сделать сейчас. Много думал, но так ничего в голову и не пришло, - слуга сейчас говорил со мной не как с госпожой, а как с человеком, который находился с ним по одну сторону. На другой стороне была беда.
***
После ужина, на котором все молчали как рыбы, мы с Лидией собрались в деревню. Выход за границы этого двора приравнивался мной к выходу в открытый космос. С трудом привыкнув к дому, где мне, видимо, придется теперь жить, нужно было освоить земли вокруг него. Как говорили окружающие, эти земли тоже были нашими. Страха перед ответственностью в прошлой жизни я не испытывала никогда, наверно, потому что все заботы, что взваливала на себя, можно было решить трудом и терпением. Здесь же нужно было что-то большее, чем привычный набор.
Бирк открыл ворота. За ними открылась дивная картина: мост из толстенных бревен на цепях, заложенных прямо в кладку стены, проселочная дорога, зарастающая травой, невысокие кустарники по обе стороны и начинающиеся метрах в двухстах домишки. Я не поленилась, вернулась внутрь двора и осмотрела стены. Не замеченные до этого отверстия с продернутой в них цепью, толщиной в мое запястье не пропустят и мухи. Как раз под цепь. Небольшие катушки на деревянном колесе эту самую цепь и накручивали.
Представив, что случись беда, и нам это придется делать, я поняла, что просто некому будет поднять ворота.
При слове «деревня» я представляла себе крепкие бревенчатые дома с огородами, ребятишек, играющих на дороге, женщин, носящих ведра с водой от колодца, крики петухов, протяжное мычание коров, возвращающихся с пастбища.
Открывшийся мне пейзаж с темными точками гнилых заваленных на бок соломенных крыш настроение не поднял. Никаких тебе довольных ребятишек, стариков на лавках, упитанных поросят, валяющихся в лужах.
