Край чужих земель

С ней было интересно тогда, когда она была в моментах просветления, понимания происходящего. Она рассказывала о своих травах, и часть ее монолога я успевала запомнить, чтобы потом записать и сохранить. Ведь кроме нее здесь некому было нас всех лечить от той же простуды.

В один из таких дней она долго рассказывала мне историю этого мира. Но позже, когда она снова начала нести чушь, я расстроенно выдохнула, отложила листы бумаги и прилегла на край кровати. Для нее сделали большое и уютное кресло, которое поставили в моей комнате. Я сама так хотела. Мне нравилось, как она засыпает в нем, наболтавшись, а потом засыпала и сама.

Я расплела волосы, перевязала их лентой, чтобы не путались, залезла под одеяло и приготовилась слушать бред, под который, как ни странно, спалось просто божественно."

"— Матушка говорила, что раньше все совсем не так было, как я тебе рассказываю и как мне бабка рассказывала. Да только матушку все считали сумасшедшей. Она говорила, что и языки были другие, и королевства тоже другие.

Глава 45

Сколько раз я ни пыталась вернуть разговор о далеком прошлом этого мира, где летали самолеты и люди не работали на короля, Кариса только удивленно смотрела на меня. С ее слов, оброненных ночью, когда я, не дыша, ловила каждое слово, выходило, что прошлый мир, в котором я раньше жила – прошлое этого мира, его история, канувшая в Лету.

После этого я начала предполагать, что может это вовсе и не другой мир, а будущее моего старого? Могла ли я переместиться туда, где люди живут в средневековье, после того, как потеряли все разработки, науку и птиц, которых сейчас эта старая, но не уверена теперь, что сумасшедшая женщина называет «самый лёт».

Кариса теперь жила в замке, потому что я ловила каждое ее слово. Если это было правдой, то со временем раскопки достигнут того периода. Даже если это будет не при мне. Или же люди сами разовьются, как это было раньше.

Крики во дворе ранним утром разбудили весь замок. И только после криков я услышала звук подъезжающей кареты. Я накинула легкий плащ-пыльник прямо на рубашку, чтобы не путаться в платье, надеть которое самостоятельно было ой как не просто.

Вышедший из кареты Истан был подтянут, загорел. Его легкая полнота, к которой я уже привыкла, исчезла, открыв острые, как у Вариса, скулы, красивый нос. И даже губы на четко очерченном подбородке теперь казались будто вылепленными опытным мастером.