6
0
— А еще что-то есть?
— Домашние тапочки есть, но не гоже в них по двору-то…
— Неси тапочки, - махнула я рукой, и она бухнулась на пол так, что я чуть не завизжала. Думала, у нее от страха открылась падучая. Мне снова стало стыдно за себя.
— Вот, - она со скоростью фокусника, вынула из-под кровати пару серых от пыли, сшитых, навроде носков, чуней. Подошва у них была из нескольких слоев кожи, а вот верх – тоненький, но сухой. Между собой детали были сшиты кожаным шнурком благодаря той же шнуровке.
— Оботри пыль, Лидия. Думаю, сала здесь не найти сейчас, - рассматривая стоящие колом башмаки, сказала я.
— Вот, - повторила Лидия, смазав с них пыль той же тряпицей, которой мыла меня. Я приказала себе молчать.
Тапочки оказались вполне годными, ну, на сухую погоду, так и вовсе даже удобными: благодаря дырочкам нога не вспотеет в них на дневной жаре, - подумала и вдруг сдвинула брови… Что я собиралась делать на жаре?
— Лидия, земли у меня очень большие? – спросила я, зовя ее за собой к двери на выход.
— Большие, госпожа, да куда же вы. волосы надо сначала расчесать и заплести, - она бежала за мной и канючила.
— Волосы надо сначала высушить, а потом чесать, иначе, к моменту замужества ты меня лысой оставишь – все волосинки выдерешь до одной.
На кухонном столе, вернее, камне лежали на тряпке три рыбины. Большие сазаны блестели, как зеркало. Они перебили своим запахом даже запах сырости и затхлости из чулана.
— Это что еще за… - начала было Лидия.
— Это рыба, Лидия, - довольная уловом, пробурчала я как кот..
— Я вижу, только на кой она тут? – не переставала удивляться моя служанка.
— На той! Готовить ее будем. Вижу, там, под котлом еще угли есть, - посмотрела я, и подошла ближе. Нашла кочергу и помешала в очаге. – Раздуть надо маленько, и в самый раз.
— Готовить? Да это разве вам можно? – Лидия опять начала выпучивать свои и без того огромные глазищи, и мне показалось, что они выпадут и покатятся по каменному полу.
— Куски хлеба в бульоне мне, значит, можно, а рыбу, запечённую на углях – нельзя?
— Такую – нет. Это ж для крестьян еда, - она не унималась в своем непонимании ситуации.
— Неси нож, и мы разберемся, можно ли есть господам то, что едят крестьяне. Ты замечала, что у меня такие-же, как и у тебя ноги, руки, голова. А значит, мы одинаковые, девочка, и есть нам можно все!
— А кто ее чистить будет? – она ходила около стола, боясь подойти, а тем более притронуться к ней.
— Видимо, я, - выдохнув, ответила я не своим, а тоненьким, почти девчоночьим голоском, принадлежавшим Алисии.
