Кошмарных снов, любимая

Класть голову на грудь и слушать стук сердца.

Целовать в неподвижные губы – осторожно, почти невесомо.

Просто ощущать его рядом.

Брент словно почувствовал, что Джесс смотрит на него, и распахнул глаза. Потянулся, разминая мышцы. Перекатился на бок – так, чтобы видеть девушку.

– Доброе утро, – улыбнулся он сонно. – Как спалось, сладкая?

– Не называй меня так, – нахмурилась почему-то Джесс.

Она не помнила, что ей снилось, но казалось, это был кошмар.

Кошмар длиной во много лет.

Брент улыбнулся. Он протянул руку к ее лицу и ласково погладил по щеке.

В каждом прикосновении – нежность.

В каждом взгляде – любовь.

– Не злись. Ты красивая, когда улыбаешься, – сказал он, смотря на нее зачарованно.

– А когда не улыбаюсь – не красивая? – с шуточной угрозой спросила Джесс."

"Она взмахнула распущенными волосами и повалила Брента на спину. Сама уселась на него сверху, уперев колени в кровать, и склонилась над парнем так, что кончики ее волос касались его груди.

– Значит, я некрасивая? – осведомилась Джесс, щурясь. И словно невзначай скинула с плеча тонкую лямку сорочки, оголяя плечо.

– Красивая, – положил ей на шею обе руки Брент. Его взгляд был переполнен любовью.

Чистой квинтэссенцией любви. Все ради нее. Жизнь – ради нее.

И смерть – тоже.

– Убери, – игриво приказала Джесс. – Дождись моего разрешения.

– Не хочу. Ты ведь моя.

– Скажи еще раз.

– Ты – моя.

– Еще!

– Моя.

Джесс первой поцеловала его: требовательно, терпко, с неожиданной – или с вполне ожидаемой? – утренней страстью.

«Ты мой», – было в каждом ее откровенном касании, в каждом вдохе и выдохе.

Она знала, что ему нравится, делала так, что каждая его мышца напрягалась от ее прикосновений.

– Самая красивая, – прошептал Брент, отстранившись и тяжело дыша.

Она сводила его с ума.

Он вдруг резко перевернул Джесс на спину, полностью завладев инициативой – больше не мог сдерживаться. Ему хотелось заполучить эту девушку всю и сразу – прямо сейчас.

Немедленно.

Она не сопротивлялась.

Брент проложил нетерпеливую дорожку от линии подбородка, по шее, ключицам к груди Джесс, нетерпеливо сдвигая податливую мягкую ткань вниз, обнажая кожу и вновь целуя, захватывая губами, бережно гладя.

От таких простых, казалось бы, прикосновений Джесс едва не закричала. В какой-то миг ей показалось, что она тонет – дыхания не хватало, виски сдавило невидимым обручем, и казалось, будто ее куда-то уносит теплой водой.

Ее сорочка и без того задралась, обнажая тонкую полоску загорелой кожи, и когда Брент положил горячую ладонь на живот, Джесс сама потянула ее вверх – каждую минуту ей требовалось все большего.

Все глубже она тонула.

Он улыбнулся, как сумасшедший, глядя, как пальцы Джесс сминают простыни от нетерпения, и подался вперед. Замер, услышав ее тихий вскрик.