Кошмарных снов, любимая

Верно?

Джеймс прекрасно осознавал, что она чувствует, и издевался.

– Ты прекрасно знаешь, что в школе безумно нравилась мне, – откинулся на спинку стула мужчина, ослабляя галстук. – Помнишь, как ты меня отшивала? Я так злился. Сейчас это кажется забавным. Кстати, я не находил никого, кто целовался бы лучше, чем ты. Малыш Элмер научил? – осведомился Джеймс.

– Иди ты, – процедила сквозь зубы Джесс, отчего-то совершенно забыв, что нужно бояться.

Она вновь потерялась. И не знала – реальность это или сон.

Все вокруг было до ужаса реалистично. И холод цепей на запястьях. И сквозняк по ногам.

– Все такая же темпераментная, – рассмеялся коротко и неприятно Джеймс и щелкнул пальцами.

– Это ты подослал ко мне Эрика? – спросила Джесс, не оставляя попыток освободить руки. Но тщетно.

– Подослал?

– Он твой брат. Я знаю.

– Какая ты умная девочка. Обо всем узнала. Увы, нет. Эрик просто решил отомстить… – Джеймс вдруг замолчал, глядя на Джесс.

Его глаза вспыхнули бледно-лиловым – точно так же пылали глаза у того сумасшедшего, который называл ее сладкой. Только его глаза горели лиловым постоянно.

– Отомстить? – прошептала Джесс.

Джеймс подошел к ней и встал напротив, засунув руки в карманы брюк.

Раньше он был полным отморозком, а сейчас походил на удачливого бизнесмена средней руки.

– Отомстить, – неожиданно радостно сказал Джеймс, глядя поверх головы Джесс, будто видя что-то, что было неподвластно ей.

Он перевел взгляд на Джесс и, резко наклонившись, прошептал весело:

– Ты убила его любимую девушку, Джессика. Он хотел отомстить тебе.

Джесс замотала головой:

– Ложь.

– Правда. Просто прими ее. Прими меня и правду. Тогда я позволю тебе жить. Шучу, – рассмеялся Джеймс и добавил:

– Я уже позволяю тебе жить. С того самого момента, как вернулся. Будь благодарна.

– Кто ты… такой? – прошептала Джесс со страхом в дрожащем голосе. – Что… ты хочешь?

Джеймс вновь радостно и неприятно засмеялся и щелкнул пальцами.

Откуда-то появился снеговик – не тот, которого уже видела несколько раз Джесс, а другой. Еще более ужасный – четырехрукий, вылепленный из грязного подтаявшего снега, с огромной головой, на которой светились алым глаза-камешки.

Чудовище несло несколько блюд, накрытых алюминиевыми сверкающими крышками. Следом за ним тянулся грязный влажный след. Но Джеймс не обратил на это внимание.

– Поужинаем. Поболтаем. Мы раньше никогда не были на свиданиях. Ты всегда отшивала меня, – вновь напомнил он. – Но я не злюсь на тебя, Джессика. Во всем виноват придурок Элмер. Но он не придет. К тебе никто не придет, – его голос больше не был добрым. Обманчивая мягкость исчезла. Появились раздражение и агрессия.

– Мой старший брат хорошо порезвился с Темным Пугалом, – продолжал Джеймс. – Уже во второй раз.