Кошмарных снов, любимая

А Гиббз хотел правды. Ему не было дела до справедливости, как не было дела вообще до абстрактных понятий. Он хотел действовать по букве закона. И довести дело Холода до конца.

Работы предстояло море. Чего стоит только просмотр сотен, если не тысяч часов записи уличных видеокамер, чтобы сопоставить все факты.

Но начальство не дало добро.

Более того, Гиббзу пригрозили отстранением от должности в случае, если он начнет рыть дальше.

Капитан был в ярости.

Комиссар и окружной прокурор, на которых давили и СМИ, и генеральный прокурор, и даже мэр, просто мечтал поскорее закрыть дело Убийственного Холода. Детали этого дела их не волновали – скорее волновали собственные посты.

А Гиббз привык добиваться правды – любыми путями, в том числе силовыми. Не зря коллеги и подчиненные считали, что у него бульдожья хватка.

Он буквально только что разговаривал с окружным прокурором по телефону, и тот просто послал его к черту, заявив, что капитан перегибает палку.

– Завтра у меня интервью для двух новостных каналов. И ты понимаешь, почему я не стану говорить им, что дело этого ублюдка не будет закрыто в скором времени.

– Мы не можем упускать из виду тот факт, что в квартире Кантвелла был кто-то третий, – упрямо возразил капитан. Происходящее его злило.

– Домыслы, – устало фыркнул прокурор. – Вещественных доказательств нет. Свидетельских показаний нет. Даже на чертовых записях в видеокамерах, установленных в доме, нет никого, кроме Мэлоун и Уолша! Это дело должно быть закрыто. Понимаешь?

– А если маньяк – не Уолш? – с угрозой спросил полицейский.

– Капитан, ты своего значка лишиться собрался? – спросил прокурор прямо.

На этом разговор завершился.

Гиббз вынужден был подчиниться.

Однако отчего-то из его головы не выходила Джессика Мэлоун.

Он не верил ей.

В ее больших темных глазах он не видел правды. А глаз за двадцать пять лет в полиции повидал немало.

В ее глазах отчетливо читался страх, однако в них не было искренности.

Мэлоун показалась Гиббзу странной с того момента, как соврала насчет того, что Вивьен Батчелдер звонили около клуба.

Про звонок на телефон Дайаны Мортон Мэлоун тоже соврала. Не было никакого звонка.

В чем она соврала еще?"

"Совершенно некстати капитану вспомнился рассказ подчиненного, который впервые проводил допрос Мэлоун как свидетеля в участке. По его словам, телефон убитой Вивьен зазвонил и из его динамиков доносились странные звуки. Однако стоило Мэлоун уйти, как телефон моментально разрядился. И снова – никаких следов звонка.

Ее проделки?

Возможно.

Во всем этом деле было что-то странное, что-то неправильное. И Гиббз не собирался оставлять его просто так.

Он должен докопаться до сути.

Стуча пальцами по столу, капитан решил – нужно будет присмотреться к Мэлоун внимательнее.