10
0
Помещение, которое единственное во всем здании из того, что я успела увидеть, кажется более менее пригодным для временного проживании.
В центре расположился низкий стол. За ним, сидя на полу, двое мужчин играют в карты. Им явно весело. Не обращают на нас никакого внимания.
В дальнем конце комнаты напротив входа, стоит старый видавшего вида кожаный диван. На нем по обеим сторонам от Димы сидят двое амбалов в черных костюмах, зажимая его и не давая пошевелиться.
Все мужчины явной бандитской наружности: злые, угрюмые, со шрамами на лице. Небритые. В темной одежде.
Пятый, что стоит у дивана, периодически потирает кулаки, на которых еще виднеются следы крови.
Мне больно на него смотреть: лицо опухшее, кроваво-красное, все в синяках. Один глаз заплыл. Куртка порвана.
— Дима! — испуганно кричу и бросаюсь в его сторону. Но двое, сидящих рядом с Димой резко вскакивают, преграждая мне путь. А двое, что играли за столом, лениво посматривают в мою сторону.
Отшатываюсь от амбалов и упираюсь спиной во Владимира.
Он кладет мне руку на плечо и разворачивает к себе лицом.
— Не торопись, — предупреждающим взглядом осаждает меня.
Я испуганно оглядываюсь.
— Дима, Димочка! — ошарашенно и встревоженно спрашиваю, срываясь на крик.
— Давай, успокаивайся, — мужчина трясет меня за плечи, как тряпичную куклу, чтобы привести меня в чувство.
Беру себя в руки, делаю вид, что успокоилась. Пытаюсь погасить в себе желание броситься к Диме и обнять его поскорее.
Сейчас я могу думать только том, как плохо и больно Диме. Такой вид дорогого сердцу мужчины никому бы не доставил удовольствие. Даже той, что испытала боль от его предательства.
— Твой благоверный хочет тебе кое-что сказать, — сквозь зубы цедит Владимир. Смотрю на него округлившимися от ужаса глазами и не могу понять, что происходит.
Медленно разворачиваюсь к нему спиной. Слезы катятся по моему лицу от беспомощности, страха и глубокого чувства безысходности.
Двое амбалов в черном садятся обратно на диван, занимая прежние места.
Дима смотрит на меня целым глазом, шевелит ртом, что-то мычит. Не могу разобрать ни слова. Потом сплевывает окровавленную слюну на пол, отчего мужчины за столом бросают недовольные взгляды.
Видно, что каждое движение дается Диме с трудом. Через боль он вновь пытается что-то сказать.
Откашливается и произносит:
— Котенок, ты должна поехать с ними.
Удивленное — Что? — срывается с моих губ.
Глава 10
Я теряюсь. Меня терзают настолько бурные и яркие эмоции, что я не знаю, как их выразить. Между страхом, шоком, испугом и замешательством, во мне закипает гнев и возмущение.
Он серьезно?
Нервно оглядываюсь по сторонам, не заостряю внимание ни на одном из присутствующих мужчин.
