Измена. Счастье вопреки

Судя по звуку, это не старенькая вечно глохнущая волга наших соседей через дорогу.

Волоски на затылке встают дыбом, по телу пробегают мурашки ужаса."

"— Мама, ты кого-то ждёшь? — что-то внутри подсказывает мне ответ, но я старательно гоню от себя догадки.

Мама не могла так со мной поступить…

Глава 6

— Мария Петровна? — в двери постучали. Послышался очень знакомый мужской голос.

— Дима… — выдыхаю онемевшими губами, глядя ошарашенными глазами на маму. Резко встаю, отчего стул со скрежетом отъезжает назад, а потом с глухим стуком падает на пол.

— Заходи, открыто.

 — крикнула она и подмигнула мне пьяным взглядом. — Ничо, ничо, — вальяжно машет рукой в сторону двери и продолжает говорить нравоучительным тоном — Потом спасибо мне скажешь. Димка-то твой, ведь примчался сразу, стоило только намекнуть шо ты тут. Вот и забудь, хто там на нем скакал и куда целовал. Любит он только тебя.

— Как ты могла? — чувствую себя преданной и обманутой самым родным человеком на планете. Будто сердце когтями вырвали из груди.

Острое чувство несправедливости охватывает меня, начинаю задыхаться от столь вопиющей несправедливости.

За что они так со мной!

Снова и снова меня предают.

Сколько ещё я смогу выдержать? Что за день?! Не иначе, кому-то там наверху перешла дорогу.

Чем могла заслужить такое отношение?

В ужасе смотрю как дверь открывается, а на пороге стоит улыбающийся Дима. У него в руках два букета: красных роз и белоснежных ромашек.

Обхватываю себя за плечи и делаю шаг назад. Еще шаг.

Ужас охватывает меня, покрывая все внутри толстым слоем льда.

Мне хочется выбежать отсюда и оказаться как можно дальше. Да хоть в окно, только бы не быть с ними.

Дима же со счастливой улыбкой на губах направляется прямиком к маме.

— Здравствуйте, Марья Петровна. Это — Вам, — светящийся от счастья Дима вручает букет красный роз с длинными ножками несостоявшейся тёще, — с праздником! Вы самая лучшая мать на свете. Спасибо вам за Катеньку, я так рад, что у меня такая жена!

— Кто?! — спрашиваю не своим осипшим голосом, глядя поочередно то на мать, то на Диму. — Что ты такое говоришь?

Но Дима только мельком мажет по мне взглядом и все так же счастливо смотрит на мать. Они словно не замечают меня.

— Ой, залотинький ты мой! Вот спасибо, удружил.

Триста лет в этой хате цветов не видывали. — мама берет букет и утыкается в него носом, жадно впитывая ароматы цветов. — Ох, помню что Коленька, отец дочи, никогда мне таких букетов не дарил.

Даже тошно от этой картины.

Вы ещё обнимитесь для полноты картины, словно мы самая дружная семья на свете. Мерзость какая.

Что за театр, перед кем и для кого?

От всей этой наигранной семейной идиллии меня начинает тошнить. Я уже сотни раз пожалела, что приехала в отчий дом.