10
0
Несмотря на мое вчерашнее состояние и его поддержку, я все еще стараюсь избегать прямого общения с собакой, уж больно он грозный. Не могу точно сказать, с каких пор я так панически отношусь к четвероногим. В любом случае, мне спокойнее, зная, что я нахожусь за закрытыми дверями в своей комнате, а огромная черная тушка где-то в доме, бдит мой покой.
Я пыталась настоять, что не хочу оставаться в стороне от решения моих же проблем, которые создал Дима, но мне просто не позволили. “Ты слишком слаба”, “вчерашний день был достаточным потрясением для тебя” и подобные фразы от Юли.
Правда, как только Максим обозначил, что Юля тоже не участвует, она обиженно поджала губы. Сменить гнев на милость ей помог только непрозрачный намек Сокола на приятный вечер в его доме.
Я же сижу на кровати, нервно барабаня пальцами по мягкому одеялу. Вскакиваю, сажусь, снова вскакиваю. Хожу по комнате кругами, периодически поглядывая в окно.
Мне не дают покоя мысли, о том, что Дима хотел сделать ребенка. Со мной! Зачем?
Такой простой и в то же время неоднозначный вопрос. Ну попался ты на измене, ну хорошо. Зачем ему я? Разойдись, пошли к черту, отпусти в конце концов.
Устало потираю лицо. Не к добру это все. Я чувствую. Ответ совсем близко — протяни руку и вот, ухватишь его. Но нет."
"Тяжело выдыхаю, поняв, что сейчас ничего не могу. Нужно принять ванну. Но прежде, вспомнив о телефоне, ставлю его на зарядку.
Через несколько минут мобильник начинает разрываться от тысяч сообщений о пропущенных звонках. Как я и предполагала, сотни сообщений от Юли с вопросами о том где я и как я. В наше время без средства связи действительно не обойтись.
Сама же иду умыться холодной водой из-под крана. Ни на ванну, ни на душ сил просто не хватает. Стоит мне только закрыть глаза, как меня начинают посещать образы Димы, нависающего надо мной, душащего, рвущего на мне платье.
Вздрагиваю и обхватываю себя руками. Не хочу больше ничего знать о нем, иметь что-то общее. Да, точка в наших отношениях мною уже давно была поставлена, но что-то явно не закончено. Больше я не испытываю к этому человеку ровным счетом ни-че-го. Кроме ненависти.
Он злой, подлый и коварный.
Меня начинают гложить сомнения, касательно моей так называемой “продажи”. Никто никогда не удерживал меня силой. Разве что, так, подначивали, да подшучивали. Не более.
Я невольно улыбаюсь, вспоминая как Владимир озорно улыбался, говоря что-то про расплату. Если поездка на полигон, принятие оружия, взращивание внутренней силы и есть расплата, то…
Содрогаюсь от дикого шума на улице. Ощущение, что земля ходит ходуном.
