2
0
Сзади прошуршала фольга (презик!), а потом руки Стаса легли мне на бедра помяли с явным наслаждением ягодицы и… Было даже как-то клинически интересно — войдет целиком или нет? Стас подхватил под бедра, поддерживая, снимая напряжение с ног. Так стало полегче…
— Да расслабься ты! Чего зажалась, глупышка?
Стас сказал это и вдруг поцеловал меня в спину, а потом завалил на себя, подхватил под колени, устроился и начал тихонько двигаться, то проталкивая себя понемногу и все глубже, то выскальзывая обратно.
Я приоткрыла зажмуренные глаза и вдруг увидела себя — голую, с раскинутыми ногами, — сидящей на мужике и с его членом в… Господи, оказалось, что это неплотно затворенная дверца библиотечного шкафа напротив сыграла роль зеркала. Какая ж стыдоба! Какая ж адски возбуждающая стыдоба! И смотреть невозможно, и оторваться никак. Впрочем, длилось это недолго: Стас решил сменить позицию на более традиционную.
Освободив меня от своего члена, он помог подняться, а после опять подтолкнул в сторону кресла, где и поставил в уже знакомую позу — на колени. И вот тогда-то я — уже совсем не юница, женщина в расцвете лет, побывавшая замужем и успевшая развестись, — и узнала, какими бывают ощущения, когда тебя берут по-настоящему, без шуток. Дерут, а не трахают. Так, что мужские бедра шлепают по ягодицам, а в груди от наслаждения рождается почти звериный сладкий вой!
Раздражало только, что постоянно теряется равновесие. Замучавшись тыкаться носом в спинку кресла, я сдвинула руки, а затем, переступив коленями и немного прогнувшись, устроилась ловчее… И тут же услышала сытый смешок у себя за спиной:
— Вот так, хорошо…
Я было собралась сказать Стасу какую-нибудь гадость, но тут умелая мужская рука скользнула мне под живот, а пальцы коснулись клитора.
— Ах!
— Да!
Стас, физиономия которого теперь оказалась совсем близко, жарко сопел в ухо, иногда целовал в шею за ухом или в один из позвонков — тот, что торчал заметнее других. От этого всякий раз хотелось передернуть плечами. Я в какой-то момент и передернула, не сдержавшись, и в итоге была тут же наказана — острые зубы больно впились в загривок, удерживая, вынуждая покориться, словно бы метя.
— Совсем рехнулся? — выкрикнула я, закинула руку за голову, вцепилась своему вконец заигравшемуся любовничку в волосы и…
И тот, зараза, застонал сладко и, кажется, кончил!
Этот факт подтвердился после того, как Стас заметно отяжелел, навалившись, засопел прерывисто и довольно… А потом вдруг отстранился, шлепнул меня по заднице, чпокнул снимаемым презервативом и сказал:
— Молодец.
