2
0И вот теперь стояла на пороге супружеской спальни, в паре шагов от кровати, на которой мой муж изволил трахать какую-то девку, и держала в руке топор…
— Лен! Я все объясню. Ты только не волнуйся…
— Памагитяяя! Убивають!!!
Картина маслом… Как там в той песенке? «А он обоих убил топором, а после пошел за пивом. Ца-ца!» Ага!
Все-таки не удержавшись от нервного смешка, я проследовала мимо мужа и его лярвы в сторону балкона, где в отцовском ящике, который достался мне в качестве приданого (как отец любил шутить), топор обычно и хранился вместе со всем прочим нужным, а после вернулась в комнату и даже нашла в себе силы пообещать:
— Убивать не буду. Слишком хлопотно после кровищу со стен и пола отмывать. Но и ты, Максим, уж будь добр — хоть член из нее вытащи. А то как-то совсем фигово все выглядит.
— Лен… Лен, я не могу. Она… Мы… Короче, не получается. Лен, богом прошу, помоги!
— В смысле — не получается? В смысле помоги?! Ты издеваешься, да?!
— Максинька, спасииии! — по-прежнему вопила голозадая девица, так и лежавшая на моем муже с его членом в…
Фу блин! И думать не хотелось о том, где именно он был, а уж смотреть тем более. Но ведь пришлось! Потому что выяснилось: Макса в его любовнице на самом деле заклинило. Реально и просто-таки намертво. Женщина-врач со скорой, которую мне (мне, сука!) еще и вызывать для этих двоих пришлось, сказала, что да, бывает такое. От нервов.
— Испугали вы их своим появлением. Явно неожиданным, если я правильно что-то в общей картине произошедшего понимаю.
— Правильно вы все понимаете. И что теперь делать?
— Кастрация, — врач пожала плечами, глянула на свою напарницу-фельдшера, и та, пряча смеющиеся глаза, решительно кивнула, после еще и ногтем себе по горлу чиркнув.
— Как… кастрация?.. Почему… кастрация?.. — залепетал Макс, всегда особо гордившийся своим мужским, прости господи, достоинством.
— А он, что же, после во мне так и останется?.. Ну… этот? Член, то есть?.. — растерялась девица.
— Ага. Как затычка, — заверила ее я. — Чтобы впредь было не повадно с женатыми в койке кувыркаться."
"Сказала, а после все-таки захохотала. Поржали вместе со мной и врач с фельдшером. Нервно подхихикивала даже девица, так и лежавшая на Максе. И только он — Максинька, сука такая — пылал праведным гневом, намазанным тонким слоем поверх вселенской стыдобы. Врач тем временем предложила ему помочь своей «даме» перекатиться так, чтобы было удобно сделать ей внутривенную инъекцию. А после, когда Макс, повозившись и одновременно пытаясь хоть как-то себя прикрыть, сделал все как надо, ввела что-то девице в вену на сгибе локтя.
— Это слабый наркоз. Она успокоится, и влагалищные мышцы расслабятся.
— Отлично! — Макс испытал очевидное облегчение. — А скоро? А то, простите, еще и больно.
— Могу сделать обезбол. Это быстро.
