После развода. Новая семья предателя (СИ)

Это ощущение не объяснить словами, его надо прочувствовать.

Я его ненавижу за обман, измены, за его жестокие слова, но он — мой мужчина. Он останется в моих мыслях и в памяти до конца моих дней, и даже в старческой деменции я буду помнить его.

Вплавился в мое сердце рубцами боли.

И это не о любви.

Это о женской обреченности вспоминать в случайные моменты бывшего и то, как он, например, обнимал со спины и зарывался носом в волосы с глубоким вздохом.

Конечно, умные люди советуют перебить эту боль зависимости другим мужчиной. Новыми эмоциями, новыми чувствами, новым громким и частым стуком сердца от настырных поцелуев.

Поэтому у меня простая задача: вытравит тень Романа из квартиры, из сердца и нырнуть в новые яркие эмоции.

Я сегодня решила, что в нашей с Романом кровати должен проснуться другой мужик. Именно это станет точкой невозврата лично для меня.

Если я подпущу к своему телу кого-то другого, то больше не буду ждать, когда из-за угла выскочит взбешенный Роман.

Да и своей отстраненностью от моей жизни он показал мне, что я — свободная женщина и имею право притащить Владимира к себе в гости после “романтической” прогулки в холодных сумерках.

Владимир мне даже какао купил в маленьком ларьке. Показал мужскую властность тем, что не спросил, что я хочу выпить в этот морозный вечер.

Может, я заказала бы капучино?

Нет, Владимир не спрашивает женщин о таких глупостях.

Ему тридцать пять. Одет опрятно, но вещи — недорогие, из масс-маркета. Не толстый, не худой, но в нем чувствуется больше энергии, чем в Харитоне.

До Романа не дотягивает, ясное дело, но очень старается показать, что он уверенный и решительный мужчина на новой иномарке в кредит.

Конечно, в кредит, потому что он гордится своей машиной. Она — его достижение, его понты, часть его мужской самоуверенности.

Это для него не средство передвижения, а статус.

Но мы все носим маски.

Я тоже.

Сейчас я решила быть раскованной женщиной, которая совсем ополоумела, раз решила пригласить на чай незнакомого мужика.

Да пошло оно все!

Я не в том возрасте и не в том положении, чтобы сидеть, вздыхать и ждать принца, который меня спасет.

Я не спасения ищу.

Я хочу, наконец, оборвать невидимую черную связь с Романом. Он меня отпустил.

Он меня отпустил, а я оставлю его Иве, для которой он однажды найдет маму. Если я не его женщина, то он скоро войдет в новые серьезные отношения, в которых он, наверное, больше не будет играть роль плюшевого мишки.

Он — гризли.

— Иди сюда, — шепчет Владимир на ухо и пытается стянуть с меня пальто.

Я молчу и не сопротивляюсь.

Ни страха, ни возбуждения, ни волнения.

Губы Владимира будто восковые и неживые для меня.