15
0
Когда понимаешь, что плохо все, что неправильно… Но назад никак. Просто никак. А значит, надо вперед. И похер на все. Пляшем.
Дома я первым делом раскочегариваю электрокамин, потому что квартира выстудилась до зубовного стука, принимаю душ и пялюсь на себя в запотевшее зеркало. Вздрагиваю от дикого даже для меня взгляда, отворачиваюсь.
Затем кофе, рабочий момент, потому что, если завалю дело, то лучше сразу отправляться на север, зеков пасти, больше мне ничего в системе светить не будет.
И вот теперь, одевшись, смотрю на себя в большое напольное зеркало в прихожке и ощущаю непривычную дрожь в пальцах.
Спешно ищу утерянный за бытовыми вопросами запал, на котором преодолел путь в родной город в рекордные сроки.
Мне бы сейчас очень это пригодилось…
Потому что плана у меня нихера, в голове — пустота, и на краю сознания — острое понимание, что, если Захарова меня сейчас отошьет, то… То что будет? Что?
Похер. Пляшем.
Меня несет, я это ощущаю очень четко и ясно.
И сделать ничего не могу.
Прокляну себя, если не попробую с ней поговорить хотя бы.
Да, я — редкий мудак, да налажал, вспомнить хотя бы мое феерическое прощание с ней.
И я…
Я, кажется, на многое готов ради этого.
На все готов.
А она?
Из зеркального полумрака на меня пялится смурной взлохмаченный тип с дурными глазами. И мне кажется, что в лице его прячется тень неуверенности.
Злюсь, скалюсь на себя в отражение.
Завали, мудак!
Напортачил, исправляй! Исправляй!
“Совсем дурак?” — голос Мишки звучит так отчетливо, словно он за моей спиной, стоит и усмехается презрительно, головой качает. Разочарован в своем младшем. Не ожидал такого…
Да я и сам от себя не ожидал, брат…
Накидываю пальто и выхожу за порог.
Дело надо доводить до конца.
Окна Захаровой горят, значит, дома.
Не позволяю себе задержаться, выкурить для бодрости сигаретку, сразу захожу в подъезд. И у квартиры не торможу.
Звоню, не отрывая пальца от звонка, воскрешая в голове события четырехмесячной давности, когда я вот так же стоял, звонил… А потом поимел растерянную девочку и свалил в закат. Романтичненко. Мудак.
Захарова открывает дверь, как обычно, даже не делая паузы, не задерживаясь, чтоб посмотреть, кто пришел.
И, судя по широко распахнутым в изумлении глазам, явно не меня.
Я замираю перед ней, словно восхищенный постетитель музея перед статуей какой-нибудь античной богини.
Захарова невысокая, пусть и на каблуках сейчас, я — гораздо выше, но ощущение, что смотрю на нее снизу вверх.
Настолько она… Нереальна.
Ошалелый взгляд выхватывает только детали, словно если всю картинку целиком поймать, сложить, то с ума можно сойти.
Но мне и деталей этих перебор. Мозги плывут и плавятся.
