15
0Не могу отвести взгляд, сглатываю…
Поспешно отступаю, быстро привожу себя в порядок, испытывая страшную неловкость и мучительный стыд.
Осознание произошедшего накрывает с головой, хмель весь давно уже выветрился, только головная боль остается. Захарова — моя головная боль…
Смотрю на нее, растерянно одергивающую юбку вниз, моргаю на красные потеки на бедрах, совесть гложет с новой силой.
Мудак ты, Федотов, такой мудак…"
"Отомстил, урода кусок, поимел девчонку чуть ли не силой. И не надо тут опрадываться, что она сама, что позволила, да еще и понукала, словно всадница — норовистого жеребца.
Это недостойно офицера и сына своего отца. Бля-а-а… Если б отец узнал, чего я тут сделал…
Все снутри холодеет, перед внутренним взором осуждающее лицо отца…
Выдыхаю, растерянно ищу сигареты в кармане, закуриваю…
Нет, это редкостный бред — представлять, что скажет отец… Мне уже к тридцатнику, я — взрослый, серьезный мужик…
Только один плюс у такой ненормальной реакции — все к херам упало и желания продолжить немедленно нет.
Поворачиваюсь, смотрю на Захарову, пытающуюся стянуть на груди блузу…
Нет.
Она ощущает мой плотоядный взгляд, замирает, ладони растерянно на груди зависают. И глаза такие беспомощные… Целовать, защищать и трахать…
На стуле висит мой пиджак, снимаю его и иду к ней.
Укутываю, задерживаю руки на подрагивающих плечах… Захарова поднимает на меня взгляд, доверчивый такой, нежный… И я не могу удержаться, наклоняюсь, целую в податливо подставленные мне губы.
Торкает опять в голову.
Сладость какая, черт… Если бы знал, что так будет, то не бегал бы столько времени, идиот…
Флешбеками — наш первый поцелуй, когда она, восемнадцатилетняя соплюшка, полезла ко мне… И приходит осознание, что уже тогда что-то такое было! Уже тогда!
— Давай сразу на выход, Ася, — коротко инструктирую ее, — не заходи никуда.
— Зачем? — моргает она заторможенно, похоже, все еще в шоке после случившегося.
Ну да, блять, будешь тут в шоке. Охерительный первый раз ты девочке устроил, молодец, Федотов!
— Ты хочешь остаться тут еще? — спрашиваю я аккуратно, стараясь донести до Захаровой мысль, что не стоит так палиться сходу.
— Но… Прибрать все… — упирается она, приводя чисто бабские аргументы, — и вообще… Подумают, что мы…
— Можно подумать, ты этого не добивалась, — срывает меня чуть-чуть на язвительность. Ну в самом деле, что происходит? Нет, понятно, что происходит, но не может же баба после первого траха так резко невыносимо поглупеть?
Укутываю ее сильнее в пиджак, кайфуя от ощущения маленького, нежного тела в руках. Прямо воробушек сладкий.
