15
0
Я не хватал звезд с неба, как Мишка — звезда олимпиад по геометрии и алгебре, не был старательным отличником, лучшим во всем, как Алька.
Простой, среднестатистический парень.
С простым, самым логичным, самым обычным жизненным путем.
Школа, которую мы с Мишкой, несмотря на его звезданутость, регулярно ставили на уши, каждый в свое время и в своей параллели.
Спорт, где тоже не сказать, чтоб успехи были дикие, потому что несдержанный, не умел себя контролировать, срывался и не просчитывал стратегию, бил, как попало…
Армия, там все понятно, там вдв.
Потом универ и полиция в параллель.
И , как бы, все.
Нет, понятно, что женщины, понятно, что развлекухи, куда же без этого… Но тоже все по лайту. Потому что работа, работа и работа.
Когда у тебя дежурство и на этом дежурстве много всего происходит, как-то не особенно тянет потом еще всю ночь развлекаться… Даже если ты двужильный, молодой и горячий.
Так что вообще ничего не было во мне такого, из-за чего Захарову так могло повести.
Потому я тот поцелуй списал на банальный играй мой гормон и забыл про него благополучно.
А спустя два года встретил на одном из вызовов стажерку из института… И не узнал сначала.
Заметил невысокую, чуть пухленькую, фигуристую очень блондиночку, она спиной стояла и что-то внимательно изучала в документах. Что за вызов был, уже не помню, но что-то такое, лайтовое.
Но поразило тогда несоответствие: такая нежная девочка в такой халупе… Чего забыла тут?
Я уже подошел ближе, чтоб задать вопрос, а потом, может, и подкатить, почему бы и не да?
А она повернулась, увидела меня и так радостно распахнула глазки-губки, что я замер на мгновение, сначала безмерно удивляясь такой реакции, потому что я парень, конечно, симпатичный и бабам нравлюсь, но все равно реакция какая-то немного чересчур…"
"А потом вгляделся в синие яркие глаза… И охренел от узнавания.
Еще раз осмотрел ее полностью, от стройных ножек, вверх по крутым бедрам, упакованным в узкую юбку, выше — к груди нехилого такого размерчика, вкусного очень, и еще выше — к няшному личику сердечком, пухлым губкам и фарфоровой коже куклы барби…
От прежней Захаровой остались только глаза и их дебильное восторженное выражение.
— Ты… Какого здесь?.. — у меня как-то сразу голос пропал, да и в голове пусто стало.
