15
0"
"— Ах… — выгибается она, проводя ногтями по моей спине, — я сама в шоке… А он закусился… Я не ожидала… А от Свена поступило распоряжение разводить… Надо до сейфа… У него неприкосновенность… Понимаешь? О-о-о…
В этот момент я устаю слушать о том, как мой начальник дал распоряжение моей женщине разводить толстого извращенца, резко расчехляюсь и мягко погружаюсь в гостеприимную влажность.
И это ка-а-айф…
Бля, как все же в ней кайфово… Какой же я дурак… Говорил уже, знаю, но это, блять, теперь на постоянной основе будет…
Но ничего, исправлюсь…
А с заданием, Свеном и властным извратом мы решим.
Не, ну какой урод, а?
Девочку ему чистую в первую брачную ночь! Размечатался!
Эта девочка — моя. Чистая. Нежная. Невинная.
И да, я — тоже тот еще изврат. Но и похер…
Глава 36
— Федот, ты — редкий отморозок, все же…
Вызванный обычным оперативным путем Вадик в легком шоке. Это можно понять по его чуть вытаращенным глазам и тому, что жвачку не меланхолично нажевывает, как обычно, а прямо таки гоняет во рту. Нервничает, значит. А чего нервничать-то? Уже все. Теперь только описывать, работу свою прямую выполнять.
Вислов, еще один мой напарник, с которым мы нормально так работали до того момента, пока меня судьба - сучка не закинула в Академию УСБ, вздыхает, оглядывая кабинет, раскиданные там и сям неопровержимые доказательства причастности хозяина кабинета к массовому производству порнографических материалов. С участием детей.
Сам хозяин кабинета находится тут же, и именно по поводу его состояния и шок у Вадика.
А у меня никакого шока.
Я, блять, стабилен.
И Захарова, сидящая тут же и картинно плачущая так, чтоб камеры все красиво засняли, тоже стабильна.
Закуриваю, философски жму плечами.
— Ты мог как-то… Поаккуратнее, что ли… — продолжает Вадик, — я же его до приезда скорой не реанимирую…
— Нихера с ним не будет, — отвечаю я, — эти твари живучие. Спорим, в суд на своих двоих придет? И на зону тоже…
— Ладно, Федот, посиди пока что, я свидетельницу опрошу по-быстрому, — Вислов поворачивается к плачущей Захаровой, она умилительно взмахивает мокрыми ресничками, посылая в нокаут всех находящихся тут, между прочим, при исполнении мужиков.
Я ощущаю, как во мне снова поднимается что-то невозможно дикое, атавистичное, бешеное. Конечно, не до такой степени бешеное, как в тот момент, когда зашел сюда, в кабинет хозяина особняка, и застал связанную Захарову, самого утырка — с плетью в лапах, а на экране, вмонтированном в стену — кадры разнузданного порно, от одного взгляда на которое захотелось одновременно блевать и убивать.
Я охуел.
А затем чуть выдохнул… И не стал себе отказывать в маленьких удовольствиях.
