2
0
— Да, я помню, что сказал тебе. Я был на нервах… Думал, шок прошел спустя день, как я случайно подслушал твою подругу о твоем положении. Но я испытал куда более сильное чувство, когда увидел тебя. Я так сказал... Да... Но на самом деле… Я тогда не знаю, как бы поступил. Мне бы было куда тяжелее.
— Что ж, я рада, что сделала твою жизнь легче, не сказав о беременности, — натянуто улыбаюсь, хотя в груди давит от тупой боли.
— Перестань, Лиля, — цедит бывший муж сквозь зубы. — Я тебя люблю и понимаю твою злость, но не переходи границы… Я развелся с тобой и не интересовался тобой только из соображения твоей безопасности.
Ему и правда ни черта не жаль. Случись такое снова — он так же поступит!
— А теперь тебе не место в моей жизни. В жизни дочери… да, согласна. Стоит дать тебе возможность быть отцом. Я не стану лишать Ульяну отца. Но только при одном условии: ты больше не станешь говорить о «нас». Потому что «нас» больше нет и быть не может. Мы должны поставить точку. Сейчас, Мирон.
Не сводя с меня взгляда, Мирон начинает обходить стол. Я остаюсь на месте, только поворачиваюсь чуть. Пусть только прикоснется ко мне. Точно чаем окачу.
— Я знаю, что ты все еще любишь меня. Уже не так, как раньше, но любишь. Я это чувствую. А в моих чувствах ты можешь больше не сомневаться.
— Я в них не сомневаюсь, Мирон. Я в них не верю, — скрещиваю руки под грудью, закрываясь от него. — Теперь уходи.
— Я не хочу уходить.
— Ты обещал, что оставишь меня в покое, если я тебя выслушаю.
— Это был худший день в моей жизни, — тянет Мирон, приближаясь, — когда мне пришлось сказать тебе, что мы расстаемся.
— Хуже, чем день смерти Таи?
— Ты мне как всегда не поверишь, но да. А худший момент… Нет, их было два, — судорожно выдыхает, всматриваясь в одну точку. — Тот момент, когда я смотрел с балкона, как ты выходишь из дома, просишь Алексея увезти тебя и… оглядываешься. И тот, когда ты пришла ко мне в больницу, а я пытался говорить с тобой, но не мог… Потом ты убежала.
— Что ты хотел мне сказать?.. Только честно.
— Правду, — фокусируясь на мне, произносит Мирон отчетливо.
— Что?.."
"— Я думал, что умру, и хотел, чтобы ты обо всем знала.
Тяжело сглотнув, я слегка морщу свое лицо, пытаясь сдержать слезы, но не выходит, — они рвутся наружу. Не желая, чтобы он видел их, я прячу лицо в ладони и начинаю беззвучно рыдать.
Мгновение, и его теплые ладони на моих плечах, слегка сжимают их пальцами. Я не пытаюсь вырваться, отпрянуть от него. Мне настолько плохо, что я ничего сейчас не могу. Тело ватное, не слушается.
