2
0Как каждое его слово и взгляд, режет на живую. Я, бывало, думала о том, что будет, если мы снова встретимся лицом к лицу. Но я и представить не могла, что может быть настолько больно.
Бывший странно смотрит. Совершенно непонятный взгляд. Словно не знает, что теперь со мной делать.
— Ты уже знала, когда я…
— Когда ты предложил… когда ты поставил меня перед фактом, что мы разводимся?
Сколько, интересно, он девушек за это время сменил? Марина ничего мне не рассказывала. Может, она и не знала.
— Да. Тогда ты знала, что беременна?
— Как несколько дней.
Его взгляд в миг становится жестким, бегающим.
— И ты… ты полезла в чертову ванну, чтобы…
— Я устала повторять, — прикрываю глаза, сжимая пальцами одеяло. — Но так, как прошло достаточно много времени, я повторю, — открываю глаза. — Я не пыталась убить себя и своего ребенка. Но тебе было проще верить в обратное, правда? Ты хотел со мной развестись, и развелся. Причина подвернулась само собой.
— Ты приняла те таблетки и пошла в ванную.
— Чертовы успокоительные я приняла. Легкие. Их можно было при беременности. Я особенно в них нуждалась, после того как пришла твоя гребаная «сестричка» и сказала мне, что у нее к тебе чувства, о которых ты знал! Да, я уснула после них спустя какие-то минуты в ванне, но такого раньше не было! Это случайность.
Рожать мне еще очень рано. Нельзя, чтобы это случилось. Но с его появлением…
Мирон снова подходит к кровати, бегает по всей мне обеспокоенным взглядом.
— Тебе больно?
— Нет…
Малышка просто шевелится.
Поднимаю на него затравленный взгляд, встречаясь с его глазами, а потом быстро опускаю голову.
— Не было у меня цели приехать и сделать тебе плохо.
— Да ты только это и можешь… — шиплю себе под нос. — Но я сама виновата… Сама терпела и верила в какое-то светлое будущее рядом с тобой… Идиоткой была.
— Не была ты идиоткой.
— Нет, была, — вскидываю на него взгляд. — Ты только ее и любил. Таю свою. Она в тебе никогда не умрет. А я, эта несчастная Вика, и кто-то там еще по списку… мы лишь замены, чтобы тебе жилось легче.
— Лиль…
— Но дочь ты не получишь, — жестко. — Она моя. Ее использовать ты не будешь. Мы развелись, и на этом точка.
— Не точка, Лиль, — отрицательно качает головой, смотря исподлобья.
— Так ты за этим приехал? Может, еще попытаешься у меня ее забрать? Повесишь ребенка на очередную подружку? Ты же так привык все у меня отнимать.
А отнял он у меня от слова все. Я ему всю себя отдала. Ничего взамен не получала. Лишь равнодушие и молчание.
