2
0Особенно после того как ты чуть не убил меня.
— Так я и говорю, стреляй в меня. Лиля здесь ни при чем. Дай ей вернуться к дочери.
— А ты мне на жалость не дави. Ты сам во всем виноват. Ты и твоя драгоценная сучка, это я не о Лиле, хорошо попортили мне кровь.
— Да. Знаю. Я и Тая. Но не Лиля. Оставь ее.
— Только я ее отпущу — меня повяжут. Меня это не устраивает.
— Целься в меня, — и снова Мирон делает шаг, который становится для него роковым. Сергей резко наводит оружие на Мирона и стреляет в него. Я не вижу куда. Сразу оглушительно кричу. После чего раздается еще один выстрел, и рука Сергея отпускает меня.
На коленях по асфальту я ползу к Мирону.
— Нет, нет, нет… — повторяю я одно и то же слово, захлебываясь слезами. — Мирон! Мирон!
Мирон стоит на одном колене. Живой. Я бегло осматриваю его.
— Все хорошо, хорошо… — говорит Мирон, держась за ногу. — Я жив, жив... — другой рукой прижимает меня к себе. — Это всего лишь нога."
"Я рыдаю. Взахлеб. Не могу остановить истерику. Затем коротко оглядываюсь, видя людей, которые окружили тело Окуневского.
— Не смотри туда, — Мирон тянет меня на себя.
— Твоя нога… Тебе нужна помощь, — смотрю по сторонам и отыскиваю взглядом Максима, а также Богдана. Последний помогает брату подняться и помогает удержаться, закинув его руку себе на плечо.
— Держись. Сейчас поедешь в больницу. До свадьбы заживет, — говорит Богдан. — Рад, что ты цела, — это он говорит мне.
— Я тоже, — выдыхаю, с улыбкой смотря на Мирона. — Прости меня...
ЭПИЛОГ. ЧАСТЬ 1.
На следующее утро…
Только я захожу в палату, вижу его, уже проснувшегося.
— Наконец-то, — слабо улыбается Мирон. — Я так ждал тебя… Ты мне снилась.
— Как ты? — скорее к нему, сажусь на край кровати и наклоняюсь. — Я всю ночь не спала, — тороплюсь поцеловать его в сухие губы. — Ульяна тоже… Чувствовала, наверное, что с папой не все хорошо.
— Со мной все хорошо, милая. Обкололи всего. Пуля прошла на вылет. Скоро поправлюсь.
— Прости…
— Я тебе еще вчера сказал, что прощать мне тебя не за что, — держит меня за руку, приятно сжимает ее. — Все кончилось…
Да, и как нельзя лучше.
— Господи… — всхлипываю, эмоции берут верх. — Я думала, что больше не увижу свою девочку и тебя…
— Я бы этого не допустил. Мне вот только одно не понятно… — тянет Мирон, хмурясь. — Мне сегодня уже звонили утром. Окуневский требует встречи с тобой в изоляторе. Он не в больнице. Тебе же звонили?
— Да… — опускаю глаза. — Звонили. Но я отказалась. Не о чем говорить.
