2
0
— Теперь ты понимаешь его реакцию на то, что были убиты пять детей при не понятных обстоятельствах.
Я покачал головой.
— Нет? Он же гарантировал жизнь каждого ребенка здесь. Убийство есть прямое нарушение его слова. А нарушение его слова плохо скажется на политике в государстве. Улавливаешь?
Теперь более-менее понятно. Опять политика. Но я из его слов я сделал два вывода. То, что у Святослава Первого есть враги (а у кого их нет) и то, что власть императора ослабла, иначе он ни черта не боялся бы перешептываний за своей спиной. Хотя, я не разбираюсь в политике этого государства, потому что Демидов тоже сторонился политики. Ему больше по душе были науки.
— Вижу, улавливаешь. Прибыв сюда, мы обнаружили, что улики с места преступления пытались скрыть, а убитых детей, как какую-то падаль, собирались сжечь. — У Ильи Аркадьевича неприкрыто заходили желваки на лице. — В общем, мы провели расследование, и выходило, в ванных комнатах был шестой, который после всего ушел своими ногами. Не хочешь рассказать, что там было?
Мы с минуту смотрели друг на друга. Потом я пожал плечами и начал рассказывать краткий пересказ того, что случилось ночью, исключив правда введение Юлия в царство сновидений. То, что Белоусов за четыре дня сопоставил детали и выяснил, кто был шестым, я даже не сомневался. Так к чему было отрицать очевидное?
Белоусов в процессе моей речи лишь кивал и иногда задавал незначительные вопросы.
Закончил я рассказ о том, что Юлий пропал, и я нигде его не мог найти.
— Нашли мы твоего соседа. — Белоусов выделил интонацией слова «соседа» — В городе, в таверне на окраине, он снял комнату на три дня. Когда три дня прошло, хозяин собрался с него получить деньги за продление и нашел его повешенным. Так что у нас теперь шесть трупов. Белоусов помрачнел.
— То, что ты не захотел рассказать, как эти пять дебилов издевались над тобой последние два года, делает тебе честь, и то, что ты их не убил в первый же раз, учитывая твою подготовку. Кстати, мы к разговору о твоей подготовке чуть позже вернемся!
Белоусов взял у меня из рук забытый стакан и снова налил в него квасу. Не забыл и про себя.
— Но, сейчас о другом. У тебя не было какого-то защитного артефакта?
Я отрицательно покачал головой.
— Может быть было что-то, оставшееся от семьи, которое могло бы быть артефактом? Нет?
Я снова покачал головой.
— Это осложняет. — Он задумался — То, что ты не маг, который мог бы что-нибудь противопоставить силе артефакта, применённого Никифировым, это мы выясняли в бою с тобой. Любой бы боевой маг увернулся, либо ударил в ответ на огненную волну, не говоря уж о том, чтобы не ударить пораньше и скрыться.
Он помолчал и отпил из бокала.
