Бывшие. После измены

Матвей выворачивал меня наизнанку, препарировал каждым словом, которое в его устах было острее скальпеля.

— Ненавижу… — я дёрнулась ещё раз, чтобы понять, что Матвей больше не держал меня за горло. Он просто держал меня в своих руках. За талию. Сдавливал и поглаживал сквозь ткань одежды.

— Соглашайся, и получишь намного больше… — глядя в глаза, предельно четко сказал муж, и его ладони скользнули по талии вверх, к груди. Я остановила их на рёбрах и сжала запястья Матвея, почти ногтями впиваясь в кожу.

— Остановись и вообще услышь себя со стороны, — произнесла я на одном дыхании. — Ты хотя бы понимаешь, что твоё предложение звучит для меня как издевка, как очень глупая и злая шутка?

Внутри меня поднималась злость. Я не могла поверить, что Матвей настолько толстокожий, что не понимает, как много боли приносит мне мысль о беременности.

— Я предельно серьёзен, Ульян… — его губы замерли, сомкнулись в линию, а темные глаза впились в меня. — Я понимаю, насколько тебе больно, я все это понимаю. Даже больше… И мне больно. Ненавижу себя за то, что послушал, а потом поверил ей, что не плюнул на своё чертово благородство и не приехал, не забрал тебя как пещерный человек с воплями: «Мое!». Я виню себя за то, что позволил тебе уйти и оставил в опасности.

Я задохнулась. Я не понимала, что говорил Матвей, в чем исповедовался, но до меня с ужасной медлительностью доходило, что его никто не держал, свекровь ни при чём. Он сам меня отпустил. Просто отпустил.

Почему?

— Но этот раз ничего подобного не будет. Я не предлагаю тебе беременеть прямо завтра. Ты боишься, и это нормально. Нормально испытывать страх перед тем, чего не знаешь. Но я все решу. Мы обследуемся. Мы проверим все что можно, только чтобы больше подобного не повторилось. Я открою трастовый фонд на твое имя. Обеспечу полностью твое будущее и будущее малыша…

Матвей говорил быстро. Короткими фразами. Из-за этого я с трудом улавливала суть. Я просто не понимала, что он хотел от меня. Чтобы я родила ему ребёнка или что?

— Ты несёшь какую-то чушь… — попыталась я встрять в его монолог, но оказалась прервана жёстким поцелуем, который сначала обжег меня ненавистью, а потом безграничной болью со вкусом горького кофе.

И слова на выдохе:

— Я просто пытаюсь вернуть тебе то, чего ты лишилась по моей вине…"

"Глава 11

Я все ещё ощущала его вкус на своих губах. Я держалась из последних сил, чтобы не разразиться истерикой. От давно забытого, нечаянного потерянного и совсем случайно, возможно приобретённого: от поцелуя, от мысли о ребёнке и от беременности.

— Это все полный бред, — выдохнула я, борясь с голосом надежды, который оглушал меня изнутри.