6
0
– А с кем он разговаривал, вы не знаете?
– Нет. В кабинете они сидели вдвоем с Калюжным, так что вполне возможно, что собеседником Грамазина был Андрей. Но мог быть и любой другой сотрудник галереи.
– Грамазин называл Калюжного на «вы»?
– Он со всеми был на «вы». Такой старомодно-вежливый тип людей, которые сейчас уже не встречаются. Кстати, в тот день, когда я слышала этот разговор, и в тот, когда Бориса Петровича убили, мой любовник был в Москве и сюда не приезжал. Так что к убийству он никакого отношения иметь не мог. Я рассказала ему про убийство и кражу в галерее, и он сразу же сказал, чтобы я не вздумала скрывать нашу с ним связь. Мол, мы ни в чем не виноваты, а потому прятаться не будем. Вот его визитка, можете проверять.
Она достала из сумки и швырнула Дорошину чуть ли не в лицо ламинированный прямоугольничек с буквами и цифрами. И Дорошин с преувеличенной вежливостью подписал ей пропуск. Отчего-то видеть Алену ему было невмоготу.
* * *Питер встретил необычным для него морозом и красотой, от которой даже становилось больно дышать. Или виной этому тоже был мороз? Дорошин любил этот город. Почему-то именно в Питере на него накатывало острое и необъяснимое чувство счастья. Оно возникало сразу по выходе с Московского вокзала на площадь Восстания, откуда глазу открывался уходящий вдаль Невский с едва видневшимся вдали шпилем Адмиралтейства, а налево деловито убегала Лиговка, когда-то хулиганская, а теперь до невозможности деловая."
"Виктор всегда пытался выкроить время, чтобы пройти весь Невский пешком, постоять перед Казанским собором, заглянуть в знаменитый «Дом книги», который все называли «Домом Зингера», попить кофе в Литературном кафе, пройти под триумфальной аркой Главного штаба на Дворцовую площадь, в тысячный раз вытереть внезапно выступившие при виде Эрмитажа слезы, проведать Медного всадника, если позволяет погода, подняться на Исаакий, а на обратном пути обязательно покормить голубей в Катенькином садике, зимой, впрочем, закрытом для посетителей.
Он отдавал себе отчет, что его пеший тур по Питеру с головой выдает провинциала, но не стеснялся, поскольку Питер, в отличие от Москвы, не страдал избытком столичности, не высмеивал назойливых и слишком зачастивших приезжих, а спокойно принимал их визиты, если и без особого радушия, то точно с аристократической вежливостью. Эх, настоящие манеры не вытравишь, если они врожденные.
Сегодня Невский с его суетой и величием одновременно был особенно прекрасен. Новогодняя иллюминация, сделанная в виде светящихся корон, раскинувшихся над проезжей частью, заставляла замереть в восхищении. Улица выглядела как победительница мирового конкурса красоты, неся усыпанную бриллиантами диадему с горделивым достоинством.
