Вишня во льду

Вы работаете на малооплачиваемой должности и, насколько я знаю, других источников дохода не имеете. Учитесь в аспирантуре, живете с родителями. Наследства вы не получали и клад не находили. Однако при этом вы теперь ходите в дорогой норковой шубе, которая, судя по ее внешнему виду и ценам на розничном рынке, стоит не менее ста пятидесяти тысяч рублей. Конечно, я бы мог поверить, что вы копили на эту шубу все годы учебы в институте и работы в музее, а купили ее именно сейчас, после пропажи из запасников ценных произведений искусства, по чистой случайности. Мог бы, но не поверю, поскольку значительные изменения претерпел весь ваш гардероб. При нашей первой встрече вы были одеты более чем скромно, в полном соответствии с вашими доходами. А в тот момент, когда вы вели экскурсию во время моего последнего визита в галерею, да и сейчас тоже на вас надеты наряды из эксклюзивного бутика. Не думаю, что ошибусь, если предположу, что ваш сегодняшний костюм куплен в «Гардеробе» и стоит не менее тысячи долларов.

Я прав?

«Гардеробом» назывался магазин верхней одежды, в котором одевалась вся городская элита, если, конечно, не привозила себе шмотки из заграничных поездок. Жена Дорошина иногда заходила туда, бродила между вешалками с одеждой, но не могла себе позволить купить что-то даже на распродаже. Вещи со скидкой в семьдесят процентов стоили в «Гардеробе» в два раза дороже, чем в обычных магазинах.

Ксюша Стеклова одевалась именно там. Это Дорошин успел оценить, раздевая свою любовницу. И вот теперь на простушке Алене Богдановой, забитой серой мышке с нищенской зарплатой, тоже была одежда именно из «Гардероба».

– Вы правы. – Богданова смотрела на него теперь уже без всякого испуга. Лишь легкая неловкость читалась в ее ясных глазах, страха в них не было. – Вы совершенно правы, вот только я не очень понимаю, почему вас это интересует. Или покупать одежду в «Гардеробе» – преступление? Они что, торгуют контрафактом? Не платят налоги?

– Да нет. – Дорошин усмехнулся. – К самому факту выбора вами места для шопинга у меня претензий нет. Алена, мне кажется, что вы прекрасно понимаете подоплеку моих вопросов, но если вам так хочется, давайте я спрошу прямо: чем вызван факт вашего внезапного обогащения, которое позволило вам полностью сменить рыночный ширпотреб на элитные европейские марки?

– А вы не очень-то вежливы, – заметила девушка. – Вы откровенно хамите мне, утверждая, что раньше я была одета как чучело. Что ж, вы совершенно правы. В наше время заниматься наукой и искусством – значит обрекать себя на нищенское существование. Вы правильно отметили, что я живу с родителями, и это позволяет мне хотя бы не умереть с голоду.