Вишня во льду

У того была своя тайна, и ее тоже нужно было поделить на двоих. Конечно, сначала Петька рассвирепел, узнав, что Борька в курсе материнского позора, но Грамазин быстро и доходчиво растолковал приятелю все плюсы своего предложения. О том, что у матери есть любовник, никто не узнает. О том, что Петька за ней следит, никто не узнает. О том, что он прогуливает школу, не станет известно ни учительнице, ни отцу. Два человека, которые останутся в курсе произошедшего, – это Борис и сам Петька. Все.

– А тебе зачем это нужно? – с подозрением спросил Вохмин, поняв наконец, о чем толкует ему Грамазин.

– Да ни за чем. – Борька пожал плечами. – Так получилось, что я об этом знаю. Растрепать обо всем? Так я ж ничего не приобрету, только и тебе, и твоей матери жизнь испорчу. А так все остаются при своих. И ты при этом понимаешь, что я умею держать язык за зубами.

– А зачем тебе, чтобы я это понимал? – упорствовал Петька.

– Чудак-человек. – Борька снисходительно посмотрел на приятеля, как будто внезапно стал старше его. – Главное для каждого человека – репутация. У меня будет репутация человека, который умеет хранить секреты.

Понял?"

"По глазам Вохмина было видно, что тот не понял, но уточнять ничего не стал. Особыми друзьями они не стали, потому что знание Грамазиным их семейной тайны у Вохмина особого восторга не вызывало, и Борьку он по понятной причине терпеть не мог.

Грамазину Петькина дружба была и ни к чему. Как он и подозревал, при каждой встрече с ним Петькина мать опускала глаза. Поначалу в ее взоре сквозил легкий страх, что мальчишка проболтается, потом осталась лишь искра воспоминания и связанной с этим легкой неприязни. Борис же при каждой подобной встрече испытывал жгучий восторг обладания тайным знанием, и восторг этот был так силен, что он дал себе честное слово обязательно узнать еще чей-нибудь секрет, чтобы удвоить позитивные эмоции.

Тогда же, в девятом классе, он завел тощую папку с надписью «Дело», в которую вложил листочек с точным описанием того, что произошло в тот день. В верхнем углу листочка он поставил жирные цифры один и два, а в отдельной тетрадке, озаглавленной «Каталог», под цифрой один написал «Мария Вохмина», а под цифрой два «Петр Вохмин». Так в его коллекции чужих тайн появились первые два экземпляра.

Довольно долго они оставались единственными, поскольку в сыщика Борис Грамазин не играл, никаких усилий по поиску чужих секретов не предпринимал, жил, как живется, заканчивал школу, сдавал экзамены и поступал в Московский институт культуры, поскольку всерьез увлекался искусством и со школьной скамьи мечтал стать искусствоведом.

Тощую папку с болтающимися в ней листочком в клеточку и тетрадкой-каталогом он увез с собой в столицу только для того, чтобы их случайно не нашла мать.