Вишня во льду

Была, а как будто и не было.

– И какой это век?

– Мария Викентьевна сказала, что ориентировочно середина девятнадцатого. Хотя экспертиза нужна, конечно. Это копия с картины Леонардо, но только не совсем точная. К примеру, художник Иуду облачил в одеяние совсем другого цвета. Предстоит большая научная работа, чтобы определить автора и историю возникновения этой фрески. Ясно только, что выполнена она полностью по православным канонам.

– Удивительная находка…

– Да, конечно. Это настоящий образчик храмовой живописи. Ценность несусветная. Мне так хотелось, чтобы вы тоже ее увидели, и вот вы оказались здесь! Тоже маленькое чудо.

Дорошин был склонен с этим согласиться. Он с некоторым волнением и искренним интересом смотрел на фреску, чей колорит и композиционное построение были выше всяческих похвал.

– А много встречается случаев существования подобных копий в храмах? – спросил он Елену.

– В том-то и дело, что это редкость! Конечно, практика копирования произведений живописи, и в первую очередь, конечно же, эпохи Возрождения, в России появилась еще в восемнадцатом веке. Русские художники ездили в Италию, видели все своими глазами, пытались копировать, чтобы постичь тайну мастерства великих живописцев. Однако в храмовой живописи это практически не использовалось. До нашей находки был известен лишь еще один подобный случай. В Казанском соборе в Питере тоже есть фреска, представляющая собой копию картины Леонардо, и тоже в алтарной апсиде, и, пожалуй, это все.

– Такое ощущение, что она живая, – сказал Дорошин, вглядываясь в притягивающее к себе взгляд изображение. – Спасибо, Елена, что вы мне это показали.

– Всегда, пожалуйста. – Елена вдруг озорно засмеялась, и Дорошин подумал, что она даже сейчас покажет ему язык, но явно сдержалась. Он отметил, что на ней снова были отлично сидящие джинсы и тонкий свитерок, другой, не тот, что в поезде, который очень ей шел, гораздо больше привычных бесформенных юбок и кофт.

– Дед разрешил надеть джинсы?

– Ну, у нас же что-то типа субботника, связанного с переездом, поэтому можно, – снова засмеялась она.

Они спустились в подсобное помещение, где не было никого, кроме собиравшего какие-то ящики Ильдара Газаева, забрали нужные коробки, донесли их до машины и погрузили в багажник.

– Не новая у вас машина, как я погляжу, – заметила Елена, забираясь на переднее сиденье дорошинского «Хендая», действительно немолодого, но верного и резвого."

"– Да я ж, как и вы, на государственной службе. Хоть моя и лучше оплачивается, но все-таки в олигархи мне попасть не светит. С трудов праведных не наживешь палат каменных. За то, что у меня свой дом есть, дяде Коле спасибо. Машинка – старенькая, зато своя, не в кредит купленная.