6
0Утром тридцать первого декабря Дорошин натопил все печи, изрядно прогревая дом, прочистил дорожки, замариновал стейки из мраморной телятины и свинины на кости, запас которых всегда держал в морозилке, нашел на чердаке нужный сундук, достал из него бережно завернутые в вату елочные украшения, многие из которых, оказывается, помнил с детства, и принялся украшать растущую неподалеку от бани елку, высокую и разлапистую, на пушистых ветвях которой лежали мягкие подушки белого снега.
На этом снегу елочные шары выглядели ярко-ярко, гораздо красивее, чем в комнате. В сундуке оказалась и длинная гирлянда из разноцветных лампочек, которую Дорошин подключил к розетке в бане. В общем, получилась не елка, а загляденье. Никогда у него такой красивой елки не было, если только в детстве.
На уличном развале он купил сосновые ветки, которые поставил в гостиной в вазу и украсил шариками помельче и дождиком. Оттаявшие в тепле комнаты ветки наполнили дом ароматом хвои, создав совсем уж новогоднее настроение, и Дорошин, вполне довольный тем, как здорово у него все получилось, решил еще съездить в магазин за шампанским и икрой.
Для него они были обязательными атрибутами праздника, как оливье и селедка под шубой. Он отчего-то был уверен, что Золотарева принесет именно эти два салата, без которых в России не наступает Новый год. Не похожа она была на человека, предпочитающего оливье и селедку рукколе с креветками. Для себя и неведомого ему пока Федора Ивановича он положил в морозилку бутылку хорошей водки, купленной когда-то по случаю, а вот о шампанском и икре стоило еще позаботиться.
Езда по запруженными машинами предпраздничным улицам требовала не только аккуратности, но и терпения. Несмотря на то что до ближайшего супермаркета было езды минут десять, дорога туда и обратно заняла почти два часа. Очереди в магазине были такими, будто людям предстояло не провести одну-единственную ночь в небольшой компании, а запастись продуктами как минимум на полгода вперед. И если икру и шампанское Дорошин добыл довольно быстро, то в колбасном отделе, решив прикупить еще и мясных деликатесов, застрял намертво, поражаясь ненасытности соотечественников и терпению продавцов.
Обратно к своему дому он подъехал уже в седьмом часу. Вечерние сумерки плотно накрыли спрятавшийся в темноте двор, поскольку Дорошин, уверенный в том, что вернется до темноты, уезжая, не включил наружное освещение. За забором лишь сверкала-переливалась его волшебная елка, от отблесков которой погруженный в темноту спящий дом выглядел персонажем из детской сказки.
Сказка была добрая, практически новогодняя, и, вылезая из машины, чтобы открыть ворота, Дорошин улыбался. Тихий плач заставил его замереть.
